Обручённые Хаосом
Шрифт:
– И то верно, – покивал Граклак глубокомысленно. – У нас в шахтах тоже работёнка опасная, а кто-то её делать всё-т’ки должен. Но ты-то, пацан, чего не помог своей Джинни?
– От меня в таких делах толку немного, мастер Граклак, – ответил Олли, улыбнувшись чуть печально. И исподтишка кинул на меня озорной взгляд. – Видите ли, я некромант.
Бедный гном на радостях едва инфаркт не словил.
– Это что же… – сипло выдал он наконец. – А я тебя… вас… это самое… кралей столичной… хером по лбу… Во дурак-то, а? Ваш’ мил’сть, не со зла я! Был несдержан!..
– Ну, краля не краля, а
Граклак тут же передумал помирать и вскоре вернул себе нормальный цвет лица, с жаром уверяя, что в Грейморе всей этой фашистской пропаганды сроду не водилось, а Гектор Воскреситель, мол, мужик что надо был, и поделом от него выхватили все пресветлые мудозвоны.
О том, что Воскреситель в то жуткое время перебил половину предков Олли, мы оба дружно решили умолчать. Семейку Маккензи у нас тут и по сей день не любят, да и предки сами были хороши. Ни к чему накалять обстановку – тем более что Граклак расслабился, снова разговорился и уже глядит на Олли с явной симпатией. Вежливость, благодушие и уважительный тон «ваш’ мил’сти» гному явно пришлись по вкусу.
А мне по вкусу то, что «дочку Шандара» на время оставили в покое. Неохота всю дорогу трепаться про моих родителей. Да ещё и на голодный желудок.
По счастью, голодать моему несчастному желудку пришлось недолго. Хварн хоть и деревня на краю Греймора, а в последнее время сильно разроссся. Гномьему народу, рукастому и мастеровитому, даже пришлось перестраивать стену, чтобы спрятать за ней новые улицы. С тех пор как тетя Кэмерин окончательно дала понять, что в состав республики мы входим только на бумаге, сюда стали стекаться те, кому на юге не нашлось места. Оборотни, вампиры, тёмные маги и хаоситы – Прядильщик и Маграты привечают всех.
Ну и кабаков, понятно, тоже стало больше.
Граклак привёз нас точно к дверям одного из них. Спросил, отдам ли я ему свой кар, «чтобы превратить колымагу во что-нибудь порядочное», и пообещал вернуть утром. Согласиться-то согласилась, но снова нервно хмыкнула – историю знакомства мамы и папы я знаю слишком хорошо. Даже огляделась, прежде чем устроиться в дальнем углу, потянула носом воздух – не пахнет ли медведем?..
Пахнет.
Но светловолосой кудрявой макушки приметить не удалось. И слава Хаосу! Вот ни разу не хотелось видеть этого лживого предателя!
Зато приметила рыжие патлы, а вкупе с ними и нагло ухмыляющуюся физиономию Лэнса гро Роггина. Да чтоб его, ну что за день-то сегодня, а? Из всей моей многочисленной косолапой родни я должна была здесь повстречать именно того самого Лэнса, который не давал мне прохода с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать. Правда, пыл ему пришлось поумерить, когда Хота прознал да отмудохал его хорошенько…
Но Хоты рядом больше нет и не будет. Теперь придётся разбираться самой. Благо я киса не робкого десятка и вполне могу за себя постоять.
К его чести, Лэнс дал нам спокойно поесть и немного прийти в чувство, а уж затем подвалил к нашему столику. Как это водится, с видом властелина вселенной.
– Реджи-ина, – протянул он моё имя, точно невесть какую пошлость, – не ожидал тебя
здесь увидеть. Но безмерно рад! Едешь к нам в гости?– И тебе тоже привет, Лэнс, – откликнулась я чуть желчно, отпив глинтвейна из пузатой глиняной кружки, больше похожей на супницу. – Моэргрин для меня такой же дом, как и для тебя, и я в него возвращаюсь. Буду работать со Скордо. Ну а ты что здесь потерял?
Лэнс повел широченными плечами и как будто невзначай придвинулся ближе.
– Так ведь всем известно, что в гномьих кабаках лучшее пойло! Могу угостить. За встречу. А то этот твой девчачий коктейльчик… как-то несерьезно для такой видной кошечки.
Боги, неужели его за столько лет не попустило? Хотя, наверное, и не попустит: раз не досталась Хоте, то ему в лапы упасть должна непременно. Грёбаные альфачи и их неудержимая потребность помериться членами.
– Спасибо, Лэнс, но я не пью.
Спорное, конечно, заявление для девицы, у которой в руках пол-литра горячего винишка. Но сделаем поправку на метаболизм оборотней: для нас пять градусов что ноль-пять для обычных людей. А ничего крепче обычно не употребляю – разве только по праздникам и в очень умеренных количествах.
Уж кому, как не мне знать, к чему приводит перебор алкоголя в крови?..
Мой медвежий родич настаивать на бурной попойке не стал, вместо этого обратив взор на Олли – как если бы только его приметил, а не сверлил подозрительно-неприязненным взглядом всё то время, что мы ужинали. Ну точь-в-точь как истеричные героини ситкомов при виде коварной сучки-конкурентки.
– Кто это тут с тобой, Реджина? Очередной женишок? – он ухмыльнулся, выразительно осмотрел моего недобро хмурящегося спутника и явно признал его пригодным. В пищу. – Мелковат.
– Ты просто не всё у него видел.
– Разумеется, это она про мой могучий интеллект и огромную харизму, – бесстрастно пояснил Олли, достал из кармана комм и поднялся из-за стола. – Джинни, я вернусь через пару минут.
– Скажи Сэре, что я вовсе ни капельки не скучаю по её трескотне!
– Ха, ну конечно.
Многозначительно посмотрев на меня – мол, если что, я неподалёку, – он скрылся в холле. Лэнс же задумчиво хмыкнул и затем передразнил:
– Джи-инни! Не припомню, чтобы ты позволяла все эти кошачьи клички кому-то кроме родителей. А, и Хоте, куда уж без него, – тут он состроил кислую физиономию. – Забудешь про него, так он напомнит. Надо ж было таким злоебучим говнюком уродиться!
Я невольно улыбнулась. Да уж, от кроткого ягнёночка в моём Хоте всегда были одни лишь кудряшки.
– Полагаю, у него всё в порядке?
– Да что с ним будет-то? Цветёт, с-сука, и пахнет, – буркнул Лэнс. Выглядел он при этом обманутым в лучших чувствах, точно ожидал, что я при одном упоминании предателя-бывшего начну заламывать руки, рыдать и бить не бесплатную, между прочим, посуду. Вот ещё не хватало. – Меняет баб каждый день да через день, а о тебе и словом ни разу не обмолвился.
Вот ни разу же не сомневалась… И почему же тогда от этих слов так больно, что нет сил даже сделать вдох? Ненормально это, Джинни. Нет, мать твою кису. Парень оказался мудаком, с кем не бывает? Пять лет прошло, давно уж пора простить и отпустить.