Обними меня
Шрифт:
«Майсара уговорила отца и председателя колхоза самой отвезти отчёты по сбору хлопка в город. «Когда еще раис успеет? А остальные все в поле». Сейчас же она уже возвращалась домой вдоль сая, глубокого, с отвесными стенами и широким устьем ущелья, промытого весенними водами. Дом был близко, как раз по ту сторону ущелья. Майсара отметила, что солнце уже обжигает верхушки тополей и вот-вот окунётся в их серебристую зелень. Надо было спешить. Благо отец не знает, что она выбрала именно этот короткий путь через сай напротив их земель. Здесь, в ручье, она часто купала своего коня. Никто не мешал. А место это имело нехорошую славу. И баранов здесь при перегоне волки задирали,
Незнакомые всадники разделились. Теперь один скакал за Майсарой. Второй же направил лошадь наперерез в надежде преградить путь всаднице.
Не было испуга у Майсары. Её это скорее разозлило и даже раззадорило. Она остановила коня. Снова поднялась на стременах и не спеша перевязала свой красный платок через лоб крепким узлом на затылке. Только потом, взяв в руки плеть, висевшую доселе на запястье, свистнула ею в воздухе. Для её коня этого было достаточно. Галька и крупные камни разлетались из-под копыт веером. На песчаных косах конь оставлял глубокие следы, обрамленные искристым кварцем. Конь знал, куда скакать. Не раз уже с Майсарой они поднимались чуть ли не по отвесной стене, зная все выступы и площадки, где у копыт была надёжная опора.
Майсара оглянулась на всадника, мчавшегося наперерез. На мгновение ей показалось знакомым это заросшее лицо с надвинутой на глаза фуражкой. Лишь на мгновение.
– Йяху-у-у-у, – прокричала Майсара, подгоняя коня.
В эхо её крика врезался лающий звук револьверного выстрела. Мелкий осколок камня, выбитый пулей, царапнул ее по лицу. Через минуту, уже успокаивая, Майсара хлопала ладошкой по шее своего скакуна. Выбравшись наверх, она повернула коня в сторону обрыва и посмотрела вниз на двух всадников, что беспомощно крутились у стены.
– Что!? – крикнула она им, – Не можете?! Чтоб вы сдохли, бандиты проклятые! Вот я всё отцу скажу! Конец вам! Я все отцу расскажу! Я Майсара! Вы знаете кто я!? Тряситесь теперь от страха!
Майсара повернула коня и во весь опор через поля поскакала в сторону дома. Ещё два беспомощных выстрела прозвучали со дна сая».
Вечер. Ноутбук меня ненавидит. Чувствую. И понимаю его. Он живёт, пока я работаю. А я это делаю медленно. То есть в голове какая-то работа идёт. Но, вот той, единственной команды, что поднимет руку и пальцем наберёт то самое Слово – нет. Мне и эту раскладушку с монитором тоже жалко. Не повезло. И, кот! Куда-то пропал кот. А ведь обещал, мол, оно придёт, то самое Слово. Или не было кота?..
В комнату вошла жена.
– Вы бы вышли в столовую, чай там готов, сладости. А я пока пройдусь пылесосом здесь.
– Слушай… А ты кота здесь не видела?
Жена с тревогой посмотрела на меня.
– Извини, мне показалось, что кот мяукал.
– О, Всевышний! Это внук ваш плачет. Плачет, а не мяукает. У него зубы режутся. Вы даже не знаете, что в доме нашем творится…
– Знаю я, знаю, дорогая. Я просто работой занят.
– Работой? Простите
меня, то самое Слово ищете? Я об этом слышу с тех пор, как чиста и непорочна ступила в этот дом. Так сколько можно искать?Жена села в кресло за моей спиной. Мне пришлось развернуться.
– Я вот что хотела сказать. На работе слышала, что директор наш к юбилею хочет книжку издать. Про нашу школу. Может, предложить? Или сами сходите к нему. Он вас очень уважает.
Я слушал жену и понимал, что это скрытый упрёк. Понимал и то, что она радеет за семью, за благополучие наше, достаток. Но…
– Нет. Такое я писать не буду. Даже за хорошие деньги. Не гоже мне, писателю, заниматься «халтурой».
– Гоже – не гоже, – дерзко передразнила жена, – На ваш гонорар от последнего рассказа мы смогли купить упаковку памперсов. Вот ваше «гоже».
– Ну, да, – обречённо согласился я, – Нет спроса сейчас на писательский труд.
– Вот-вот. А я о чём? Я не говорю не пишите. Пишите! И Слово свое ищите. Я же филологический заканчивала. Понимаю вас прекрасно. А параллельно можно и «халтурой», как вы говорите, заниматься. На жизнь. Вот, муж моей подруги…
Я прикрыл глаза. Жена говорила. И, кажется, кот заурчал. От монитора шло тепло…
«Анна стояла у входной двери.
– Ты не выйдешь!
– Пусти, Анча, все равно надо поставить точку.
– Я сама поставлю точку. Я поговорю с братом.
– Пусти… Ну, что я всё время бегаю от него да прячусь. Постыдно это.
– Ничего не постыдно! Он убьёт тебя. Ты же знаешь, он спецназовец. У них у всех головы поехавшие…
– Пусти! – Марк оттолкнул Анну от двери и вышел. Перескакивая через ступеньки, он выбрался во двор.
Навстречу ему подошли двое мужчин в камуфляже. Один из них, светловолосый Борис, был братом Анны. Второй, смуглый крепыш, скрестив руки на груди, стоял чуть позади.
Потирая ладонью кулак, Борис угрожающе спросил Марка:
– Я же просил тебя отвалить от Аньки? Тебе что не понятно?
– Да я и не приваливался, – ответил спокойно Марк, – Мы любим друг друга, живём вместе.
– Она замужем! Как ты меня понял? Замужем! И живёте вы в квартире моих родителей. Как понял?! – Борис вплотную приблизил лицо к лицу Марка.
– Она разводится.
– И ты обзаведёшься халявной квартирой?! Я правильно понял? – Борис ткнул лбом в голову Марка.
– Да ясно, хата ему нужна, – добавил смуглый, – Потом продаст её и сольётся.
– Марк, я же тебя сломаю! – Уже крикнул Борис.
– Что это тебе даст? – опять спокойно сказал Марк и тут же, охнув, скрючился от резкого удара в живот.
Били его вдвоём. Он лежал на земле, весь собравшись в комок, закрыв голову руками. Всё время напрягал ту часть тела, по которой, как он полагал, придётся удар. Никак не мог отгадать. Били как раз по местам, где удар не ожидался. Били со знанием. Больно было всегда. «И эти ботинки армейские, жёсткие».
Прозвучал резкий и оглушающий выстрел. Борис и его приятель отскочили от Марка.
В дверях подъезда с охотничьим ружьём наперевес стояла Анна. На шее висел патронташ. Марк стал осторожно вытягивать ноги. Он увидел её сквозь пальцы.
– Любого… Любого, кто ещё хоть раз дотронется до Аврелия, пристрелю.
При слове «Аврелий» смуглый вопросительно посмотрел на Бориса. Анна указала ружьём на Марка и повторила:
– Кто его тронет – убью! Борис, ты меня знаешь. Убирайтесь вон! – Анна направила стволы в сторону брата.
– Дура! – грязно ругаясь, Борис стал пятиться от сестры. Смуглый последовал за ним.