Облачный край
Шрифт:
Даки кивнул - торговец и впрямь был известен многим и обладал безупречной репутацией.
Тем временем Сулим продолжал:
– Я слыхал, что вы покупаете такие вещи, почтенный Дакстер.
Он протянул хозяину таверны кулак и медленно разжал его. На ладони лежал Знак Воина.
– Ос, Инг, Хагал, - прочел кто-то руны.
Демид Бернага вскочил. Во второй раз за сегодня.
Такие руны были высечены на медальоне, что висел сейчас у него на шее.
Даки пригласил гостя к столу широким взмахом руки и сказал:
– Да, Сулим. Я покупаю такие вещи. Назови свою цену.
Голос его оставался твердым.
Первые годы
А дожди не прекращались. Реки выходили из берегов, возникали новые русла, бесчисленные озера - гордость Шандалара - расползались, словно кляксы на рыхлой бумаге. Сырые луга затапливались, поля медленно, но верно, превращались в болота. Уровень моря поднялся сначала на локоть, потом на второй... Пристани Зельги, Тороши и Эксмута ушли под воду. Оставшиеся несмотря на невзгоды горожане построили новые, но и эти продержались лишь год, прежде чем навсегда скрылись под волнами. Влага была везде - вверху, под ногами, на западе, востоке, юге... Лишь на севере царил холод похлеще, владыка Стылых Гор.
А Шандалар, Озерный край, окутался густыми туманами, спрятался от Солнца за непрошибаемой пеленой туч. Реки и озера смыкали свои воды, прокрадывались в покинутые деревни, рождая лабиринт проток, стариц, заливов. Редкие островки ютили обезумевших животных, худых и дрожащих от холода. Могучие шандаларские боры гнили на корню, рушась в податливые мутные потоки.
Страна умирала на глазах. Даже те, кто не сбежал в самом начале, стали подумывать об отъезде. И именно в то время несколько безумцев решили не дать ей умереть.
Не думайте, что это было легко.
Гоба Уордер, настоятель.
Приход Зельги, летопись Вечной Реки, год 6755-й.
Мирон сидел в общем зале за столом с цимарскими моряками: один из трех кораблей, стоящих у причала Зельги, пришел недавно из Цимара. Вероятно, за шкурками выдр - мягким золотом Шандалара. Сидели уже не первый час, поэтому в голове у всех немного шумело. Утренний разговор в зальчике Даки ни к чему, в общем, не привел. Мэр глубокомысленно высказался, мол нужно все как следует взвесить, и удалился; следом, вообще не обронив ни слова, вышел настоятель Уордер. Учитель виновато попрощался и намекнул, что его обширные знания всегда к услугам Даки и Воинов. Невозмутимый по обыкновению Лот Кидси, проводив капитанов и вернувшись, сообщил, что с запада намеревался явиться еще кое-кто из Братства, чуть ли не сам Протас Семилет. Мирон несколько оживился, Демид переполнился решимостью что-нибудь предпринять, но что именно - пока и сам не понимал.
Даки грустно вздохнул, глядя на Воинов. Оставалось лишь немного выждать: в воздухе пахло переменами.
Однако Мирон не предполагал, что ждать придется так недолго. Цимарцы только-только завели речь о новостях на юго-восточном побережье, третий бочонок едва успели откупорить...
На плечо Шелеху легла чья-то легкая рука. Он обернулся - у стола возник монах с архипелага, кутающийся в длинный плащ. Лицо монаха рассмотреть не удавалось, глубокий и низко надвинутый капюшон рождал густую, как шандаларские ночи, тень.
– Два слова от настоятеля Ринета. Прошу к хозяину.
Мирон встал, поклонился цимарцам и поднялся
вслед за монахом на второй этаж. Комната Даки располагалась в самом конце узкого коридора. Перед дверью ждал Демид, переминаясь с ноги на ногу.Монах негромко постучал; рукав плаща при этом сполз, обнажив сухой кулак.
Изнутри донесся зычный голос Даки:
– Входите!
Трактирщик сидел за письменным столом прямо напротив входа. Перед ним лежала раскрытая книга совершенно необъятной толщины, в руке белело гусиное перо. Рядом сидел Лот Кидси, ероша густую шевелюру.
Монах сразу заговорил:
– Я - Рон. Меня послал Ринет Уордер, поразмыслив над сегодняшним разговором в таверне. Он велел передать следующее: Воинам нелишне будет потолковать с одним человеком из Тороши. Зовут его Лерой, а найти его можно на улице Каменщиков, у лавки Эба Долгопола. Спросите у Лероя: как получить ответ на трудный вопрос? А потом - думайте. И, да хранит вас Река.
Монах поклонился и тенью выскользнул за дверь. Голос его, внятный и негромкий, растворился в полумраке комнаты. Никто не успел проронить ни слова; Даки так и продолжал сидеть с пером в руке над недописанной строкой в раскрытой книге.
Огоньки свечей давно перестали колебаться, а молчание не прерывалось.
– Гм...
– Даки наконец отложил перо.
– Садитесь, чего стоите? Вон скамья.
Мирон с Демидом, столбами застывшие посреди комнаты, прошли к длинной лавке у стены с росписями и опустились на гладко струганное покрытие. Снизу, из зала, долетала Фролова песня.
– Ты был прав, Даки, - сказал Лот негромко. В этой комнате, где вкрадчиво мерцали свечи, громко говорить было просто невозможно. Монастырь не остался в стороне. Но почему настоятель Уордер промолчал утром?
Даки пожал плечами и задумчиво подпер ладонями голову.
– Не знаю... Скорее всего, он почему-то не захотел высказываться при всех. А может, хотел сначала посоветоваться с монахами. На острова он, конечно, редко попадает, но в приходе Зельги всегда гостят двое-трое из монастыря. У них даже лодка есть специальная.
Это было правдой: Мирон знал, что монахи не боялись моря. Они вообще мало чего боялись. Особенно обитатели монастыря с острова Сата.
Лот Кидси сосредоточенно вертел в пальцах монету. Шрам на его левой щеке стал совсем белым, не то что семь лет назад, когда Мирон последний раз обнял Лота перед походом Багира.
Тогда шрам рдел, словно огонь в камине, даже рыжая борода не могла его скрыть. Не скрывала, впрочем, и теперь.
– Кто-нибудь слыхал об этом Лерое?
Мирон с Демидом переглянулись и отрицательно развели руками: не слыхали, мол. Даки кашлянул.
– Да где уж вам... Кхм... Это ведь лет тридцать назад случилось.
Он на секунду умолк, и нетерпеливый Демид тут же встрял:
– Что случилось?
Даки одарил его тяжким взглядом. Порылся, видать, в памяти, и лишь потом сказал:
– Говорят, ходил он к одному старику-ворожею, который будто бы видит прошлое. О чем Лерой его спрашивал - не знаю, да и никто, поди, не знает. А сам Лерой как воротился - молчун стал, каких мало. Долгопол, сосед его, мне сказывал, когда за товаром в Зельгу наведывался, - за неделю если слово-два вымолвит, и то много. Одним словом, темная история.
– Постой-постой, - Мирон догадался, что имел в виду монах-посланник.
– Значит, мы должны нагрянуть к Лерою, выспросить где живет тот старик-ворожей, а у него уж разузнать все о лже-Знаках? Так, что ли?