Обещанная
Шрифт:
Дверь в трапезную открылась, и в комнату вошел хмурый Велимир.
— Здравствуйте, батюшка, — Злата быстро вытерла слёзы, помогла мачехе подняться и поспешила навстречу к отцу, — как в совет съездили? Есть ли новости?
— Дурные новости, дочка, — Велимир тяжело опустился на стул и вздохнул, — северный клан войной грозит, если посольство для переговоров не пришлем, — а у тамошнего правителя — два брата и сестра на выданье, да и сам он — не женат, — задумчиво произнес отец, глядя на нее.
— А хочет-то чего? — не поняла Злата, —
— Дань он хочет, — в глазах Велимира вспыхнул гнев, — в виде трех девушек из семей родовитых и одного юноши, чтобы союз родственный между нашими и его землями создать и мир вечный заключить.
— Так это же здорово, батюшка, — воскликнула Злата, — это же замечательно! Значит, войны не будет, и урожай уцелеет, и люди живы останутся…
— Да пойми ты, глупая, кроме тебя, Любы и Гордеи, других на выданье нет. Год тот тяжелый был. Всего три девки родились. Ты понимаешь, Злата? — Велимир схватился за голову, — мне тебя отдать придется, в плен, заложницей, на поругание!
— Да с чего вы взяли, батюшка? — голос Златы звучал успокаивающе, Велимира она считала отцом и любила в отличие от мачехи, — не на поругание, а замуж, союз ведь, а не неволя. И потом не чужие они нам, родственные, просто темным богам молятся, да обычаи странные. Так то ничего, ко всему привыкнуть можно. Не берите в голову. Я согласна. Если это поможет войны избежать.
— Да что ты такое говоришь, дочка? — Велимир схватил ее за руки, — как я тебя, свое дитятко, за северянина отдам? И не думай!
— У тебя нет выбора, Велимир, — Ждана холодно смотрела на мужа, — видение у меня было. Обещанная она. Судьба ей невестой Зоряна Горыныча стать. Вспомни, — она встала позади мужа и положила ему руки на плечи, — ведь еще Добран говорил — придет за ней жених. Вот и сыскался, наконец, да какой! Сам повелитель Севера! Пришло время, отдавать ее надо. Злата правильно говорит, не плен это, а союз. Она — девушка взрослая, замуж ей пора, а за того или иного, так то, видать, не нам решать. Пусть люди рассудят, кому в невесты к захватчикам идти.
— Так-то ты дочь любишь, — Велимир поднял голову и посмотрел на жену тяжелым взглядом.
— Не кручинься, батюшка, — Злата забралась к отцу на колени и прильнула щекой к его груди, — не за просто так ведь отдашь, за мир и благополучие, за спокойствие и счастье людское.
Велимир хмуро смотрел на дочь. Злата с малых лет отличалась рассудительностью и добротой. Тяжело вздохнув, он промолвил:
— Хорошо, будь по-вашему. Ждана, созывай вече, всем миром решим, а я тот выбор приму.
— Ты правильно поступаешь, — Ждана обняла мужа и поспешила наверх башни, возвышающейся над их домом. Спустя пару минут зазвучал колокол, созывающий всех жителей на вече.
Злата сидела на коленях отца, обхватив его шею руками:
— Не отчаивайся, батюшка, — она поцеловала его в щеку, — все у вас будет хорошо, сыночка она тебе родит, и не одного. А про меня — забудь, как пришла, так и уйду, на то оно и злато, чтобы
им расплачиваться, — Велимир в изумлении смотрел на дочь, Злата смотрела в пустоту невидящими глазами, — все равно отдавать придется.На этих словах Велимир вздрогнул.
«Боги свое возьмут, обещанная она,» — в памяти всплывали слова Добрана.
«Не отдам ее богам! — вспыхнула мысль в уму Велимира, — не бывать этому! — вскипел гнев в груди старейшины, — коли все равно отдавать, то хоть женой повелителя Севера ее сделаю, и ей — хорошо, и клану — выгодно, жаль, сокровище это отдать придется. Зорян, как знал в какой год прийти, уже на следующий бы полно невест было, так нет же, сейчас ему подавай,» — он ласково погладил ее по голове
— Будь по-твоему, дочка, — тихо проговорил Велимир, приняв для себя решение, — если вече тебя выберет, назавтра в путь двинемся. До снега успеть надо. Пока перевалы не замело.
Злата закрыла глаза и положила голову ему на плечо. Он обнял ее и тихо баюкал на коленях словно маленькую, пока она не уснула в его объятиях. Велимир поднялся и отнес дочь в ее комнату.
— Марфутка, присмотри за ней, а то вдруг передумает, — приказал он невольнице, — если проснётся, за порог не выпускать, будет плакать и проситься, скажи, что я приказал. А коли бежать надумает, так стражу кличь. Все ясно?
— Яснее некуда, господин, — невольница сверкнула глазами и подошла к нему, Велимир обнял ее за талию и впился ей в губы жестким поцелуем.
— Отвезу Злату к жениху, а потом от Жданы избавлюсь, — ухмыльнулся старейшина, — дождешься меня, женой мне станешь.
— Куда ж я денусь-то от вас, господин? — усмехнулась она, — только вы у меня в сердце, больше никто мне не мил, — она повисла на нем, покрывая поцелуями его лицо и щеки. Велимир схватил ее за волосы и отшвырнул от себя:
— Знай свое место, рабыня!
А затем тихо добавил:
— Не время ещё. Не ровен час прознает кто.
Он развернулся и пошел вниз.
— Все равно моим будешь, — шептала Марфутка, — никуда не денешься! — девушка жестко ухмыльнулась и заперла дверь Златы на ключ, — а ты тут посиди, нечего батюшку тревожить.
Во дворе около их терема уже собралась толпа. Все жители мужского пола в возрасте от двенадцати до восьмидесяти всех сословий и званий стояли, ожидая появления первого старейшины. Велимир вышел на крыльцо.
На сердце было тяжело. Ему не хотелось расставаться с дочерью, еще меньше хотелось, чтобы ее дар достался северянам. С тех пор как родилась Злата, зимы в их краях стали тёплыми и снежными, а лета — жаркими с обильными дождями, словно сама Ведара призрела на них. Добран тогда сразу указал ему на это явление.
«Пока Злата живет здесь, твой клан никогда голодать не будет, сама Ведара в ней. Отдай ее мне в капище, — ведун не терял надежды уговорить его, — ей силу развивать надо.»
И вот теперь он сам должен отдать ту, что приносила благополучие их землям.