Нюрнбергский процесс, сборник материалов
Шрифт:
Трибунал вспомнит, что на совещании между Гитлером и главными военными руководителями в мае 1939 года (документ Л-79, США-27), когда было объявлено о решении напасть на Польшу, Гитлер, обсуждая возможность войны против Англии, заявил, что «Военно-воздушные базы в Голландии и Бельгии должны быть оккупированы вооруженными силами. Декларации и нейтралитет будут игнорированы». И позднее в своей речи, обращенной к членам высшего командования в ноябре 1939 года, Гитлер заявил о том, что надо в первую очередь произвести вторжение в Нидерланды и что: «Никто не будет задавать вопросы об этом, когда мы победим».
Соответственно, можно себе представить, что зима 1939—1940 гг. и ранняя весна 1940 года были периодом крайне интенсивного планирования среди германских военных кругов. Надо было запланировать главное наступление на западе через Нидерланды. Надо было запланировать нападение на Норвегию и Данию.
В дневнике подсудимого Иодля (документ №1809-ПС, представленный в качестве доказательства под №ВБ-1119)
Я сейчас хочу сослаться на выдержки из документа №1809-ПС, не цитируя их. Трибунал обратит внимание на то, что 1 февраля 1940 г. генерал Иешонек, начальник военно-воздушного штаба и член организации, как это определено в Обвинительном заключении, посетил Иодля и высказал свои соображения о том, что, возможно, сначала будет целесообразнее напасть только на Голландию, на том основании, что даже одна Голландия принесет значительные улучшения для Германии в области ведения войны в воздухе.
6 февраля Иодль имел совещание с Иешонеком, Варлимонтом и полковником Ралдау. На этом совещании было предложено то, что Иодль назвал «новой идеей». Она заключалась в том, что немцы должны были сначала осуществить действия «Г», что означало Голландию, и «Везер», что означало Норвегию и Данию, и гарантировать нейтралитет Бельгии на все время войны. Я думаю, что командование германскими военно-воздушными силами могло рассчитывать, что оккупация только одной Голландии предоставит значительное пространство для создания авиационных баз для нападения на Англию и что в случае, если будет сохранен нейтралитет Бельгии, Голландия будет недоступна для нападения со стороны английских и французских войск из Франции. Если даже французы и англичане повели бы наступление через Голландию и Бельгию, то нарушение нейтралитета было бы совершено противниками Германии. Но имела или нет эта новая идея смысл с военной точки зрения, она является весьма необычной с дипломатической точки зрения. Это предложение состояло в том, чтобы нарушить без всякого на то основания нейтралитет трех соседних малых государств и одновременно гарантировать нейтралитет четвертого. Какую ценность могли придавать бельгийцы гарантии нейтралитета, предложенной при таких обстоятельствах, трудно даже представить. В действительности эта «новая идея», которая была предложена на этом совещании, представляла собою самое необычайное сочетание цинизма и безыскусственности. В то же время, как показывает дневник Иодля, 5 февраля 1940 г. состоялось первое совещание «особого штаба» по планированию вторжения в Норвегию, который получил инструкции от Кейтеля. 21 февраля Гитлер назначил генерала Фалькенхорста командующим операциями в Норвегии. В дневнике Иодля говорится, что «Фалькенхорст принял это с удовольствием».
26 февраля Гитлер все еще колебался, на кого напасть сначала — на Норвегию или на Нидерланды. Но 3 марта он принял решение напасть сначала на Норвегию, а затем, спустя короткое время, — на Нидерланды. Это решение оказалось окончательным. Вторжение на территорию Норвегии и Дании состоялось 9 апреля, и успех операции уже был очевиден к 1 мая. Вторжение в Нидерланды состоялось десятью днями позднее.
Итак, Франция и Нидерланды были разбиты, Италия присоединилась к войне на стороне Германии, и началась африканская кампания. В октябре 1940 года Италия напала на Грецию. Мертвая точка, на которой остановился итало-греческий конфликт, и неопределенность позиций Югославии стали служить помехой для Германии, особенно потому, что в-это время уже планировалось нападение на Советский Союз и Германия чувствовала, что она не может пойти на риск оставить у себя в тылу на Балканах неопределенную ситуацию.
Соответственно было решено положить конец создавшемуся положению в Греции и прийти на помощь Италии. Государственный переворот в Югославии 26 марта 1940 г. определил окончательное решение Германии: сокрушить также и Югославию. Полковник Филимор уже представил документальные доказательства по этому вопросу, и я могу мало что добавить к этому. Были приняты решения, вооруженные силы составили необходимые планы и произвели нападение. Нападение на Югославию было особенно безжалостным и жестоким, так как оно преследовало особую цель: устрашить Грецию и Турцию. Браухич издал последние оперативные инструкции, которые имеются в документе Р-95, ВБ-127. Этот документ не оглашен перед Трибуналом. Я хотел бы огласить две короткие выдержки из этого документа Р-95, которые представляют интерес.
«Политическая ситуация на Балканах изменилась ввиду
военного восстания в Югославии. Югославия должна рассматриваться как наш противник, даже если она сделает вначале заявление о своей лояльности. Фюрер и верховный командующий поэтому решили уничтожить Югославию как можно быстрее».В параграфе 5 дается «Расписание операции». Там говорится:
«5 апреля, как только будут иметься в наличии достаточные силы военно-воздушного флота и будет благоприятная погода, военно-воздушные силы должны днем и ночью бомбить югославские наземные объекты и Белград».
В отношении нападения Германии на Советский Союз все документы, доказывающие агрессивный характер нападения, уже были представлены г-ном Олдерманом [49] . Как я полагаю, вполне вероятно, что некоторые лица, входившие у состав генерального штаба и верховного командования германских вооруженных сил, возражали против плана Барбаросса, считая его ненужным и нецелесообразным с военной точки зрения. Подсудимый Редер указывал на это в своем меморандуме от 10 января 1944 года, документ С-66, ВБ-81. Перевод этого меморандума является единственным документом, который я намереваюсь огласить в связи с данной темой, некоторые выдержки представляют интерес. Цитирую с начала документа С-66:
49
Отсюда и далее семь абзацев, отсутствуют в данном издании. Даны по восьмитомному изданию 1997 года, т.7.
– Изд. эл. версии.
«К этому времени фюрер известил о своем «неизменном решении» проводить восточную кампанию невзирая на все протесты. После этого дальнейшие предостережения, если не возникала иная ситуация, как показывал опыт прошлого, оказались бы совершенно бесполезными, В качестве начальника военно-морского штаба я никогда не был убежден в «насущной необходимости» осуществить план Барбаросса».
Переходим к третьему абзацу:
«На весьма раннем этапе у фюрера была идея однажды рассчитаться с Россией; вне сомнения очень важную роль в этом сыграла его общая идеологическая установка. В 1937—1938 гг. он однажды заявил, что намерен изгнать русских с Балтики; в таком случае им придется повернуть в направлении Персидского залива. Вероятно, выступление русских против Финляндии и Прибалтийских государств в 1939—1940 гг. еще более укрепило его в этой мысли».
Переходим к самому концу документа, абзац 7 стр.4:
«Так как иной путь оказался невозможным, я подчинился принуждению. Если при этом у меня с ЗКЛ-1 [50] возникли разногласия во мнении» — если мне позволено будет разъяснить, речь идет об отделе военно-морского штаба, ведающего операциями — «то это, возможно, объясняется тем, что аргументы, к которым прибегал фюрер в таких случаях (речь на обеде в середине июля, обращенная к командирам) для обоснования шага, который он планировал, обычно оказывали более сильное действие на людей, не принадлежавших к внутреннему кругу, по сравнению с теми, кто часто слышал такого рода рассуждения.
Много замечаний и планов указывают на то, что по расчетам фюрера восточная кампания должна была окончательно завершиться осенью 1941 года, в то время как главное командование сухопутных войск (генеральный штаб) относилось к этому весьма скептически».
50
Зеекригслейтунг — «руководство войной на море» (главный военно-морской штаб). — Прим. перев.
Приведенная выдержка, конечно, указывает на расхождение во мнениях по поводу военных шансов на быстрый успех, однако последняя цитата указывает на то, что другие представители, входившие в группу, положительно относились к «плану Барбаросса»; меморандум Редера фактически утверждает и подтверждает то, что говорилось в аффидевите Бломберга: некоторые из генералов потеряли доверие к правоте суждений Гитлера, однако эти генералы не сумели в качестве группы занять против него четкую позицию; правда, несколько генералов попытались это сделать и при этом пострадали. Верховное командование явно не заняло позицию против Гитлера по «плану Барбаросса»; события 1941 и 1942 гг. не свидетельствуют о том, будто верховное командование начало войну против СССР в порядке экспериментирования либо с оговорками; скорее, имело место безжалостное упорство, опиравшееся на тщательное планирование. С самими планами Трибунал был уже ознакомлен ранее.
На этом ограничивается представление доказательств преступной деятельности организации, как об этом изложено в разделах I и II. Документы, представленные мною ранее и составленные военными руководителями, не являются документами, составленными людьми, которые планировали и проводили эти многочисленные войны вопреки своему желанию. Я хочу вновь разъяснить существо обвинении против этой организации, изложенных в разделах I и II Обвинительного заключения.
Члены этой организации не обвиняются в том, что они являются солдатами. Они не обвиняются в том, что они просто выполняли то, что обычно выполняет солдат, — в составлении военных планов и командовании.