Нун
Шрифт:
– Всегда рад помочь, Имс.
И исчез.
***
Корвус мог быть доволен – Имс с самого раннего утра вознамерился наведаться в один из гошных клубов, который нашел ночью по интернету. Онлайн играть ему не нравилось – хотелось вновь ощутить живой драйв игры, пусть это были не карты и не рулетка, но игра есть игра. Особенно в таких обстоятельствах: нун пугал не меньше русской рулетки.
Правда, завтрак с сыном прошел слегка натянуто. Имс понимал, что не может ему запретить ходить в школу, да и вообще куда-нибудь, кроме того, он знал, что это не поможет. Тем не менее, провожал Пашку мрачным взглядом.
– Ну что ты так смотришь, пап, – наконец
– Гипотетически могло, но стоит подстраховаться, – сказал Имс. – Иди учись. Я куплю спаржу на ужин.
Смешно, но его сын прямо-таки обожал спаржу, готов был есть ее при любой возможности, особенно жаренную в оливковом масле. Имсу же Пашка рекламировал здоровое питание, хотя обычно не этого ждешь от подростка, не так ли? Он всегда был недоволен, когда Имс налегал на стейки и бургеры. Хотя сам обожал, помимо всего прочего, и «Макдональдс», конечно же…
Имс еще некоторое время после того, как за Пашкой закрылась входная дверь, сидел и глотал кофе. Как всегда в минуты опасности, его восприятие обострилось до предела, словно усилили резкость и цветопередачу. Имс отчетливо видел все оттенки утреннего сине-серого неба в окнах, коричневые сигареты, белизну чайных чашек и золотые полоски на них, зеленовато-желтое оливковое масло, красно-желтый соус с перцем, бутылки из синего стекла, наполненные винным уксусом, царапины на полированной поверхности круглого стола, отколотый край синего фаянсового блюда с виноградом и помидорами черри, бежевые плиты пола… Собственная голубая рубашка ослепляла его.
Впервые за долгое время ему так сильно, так нестерпимо хотелось кого-нибудь избить.
***
Клуб для любителей игры в го, располагавшийся рядом со станцией метро «Китай-город», вовсе не напомнил Имсу лас-вегасские, да даже и момбасские казино. Нырнув из холодного дня, в котором полосами перемежались дождь и солнце, в нутро заведения, более всего напоминавшего захолустный советский ресторан годов этак семидесятых, Имс едва удержал гримасу.
Его ждал полный комплект сомнительной роскоши: прямоугольные столы, накрытые подозрительными скатертями, жуткие плюшевые бордовые шторы, на которых хотелось повеситься, аляповатые люстры с сиреневыми подвесками, вытертые ковровые дорожки на полу, давно забывшие свой цвет. Вдобавок откуда-то воняло супом, или Имсу только так показалось?
За столами сидели человека четыре и по-черепашьи выкладывали камешки. Все они выглядели последними неудачниками – об этом говорили обвислые на спине старомодные пиджаки и немытые шевелюры. Но Имсу было все равно – и когда на него с энтузиазмом налетел какой-то тощий долговязый парень с длинными волосами, забранными в конский хвост, он только кивнул. Чувствовал себя так, как будто собрался в порно сниматься, причем в любительском. Пожалуй, надо было сыграть онлайн – сам идиот, кого винить.
Парень оказался неожиданно хорошим игроком. Играл он спокойно, расслабленно, периодически удовлетворенно откидывался на спинку стула, и через полчаса Имс занервничал. Чувство, что время утекает сквозь пальцы, никуда не делось. Кто-то далекий, очень далекий, но очень сильный, смотрел на него, как весна смотрит на лед. Корвус намекал ведь, что Имс близок, близок к этим космическим игрокам, Корвус был уверен, что у него получится. И кто такой был Имс, чтобы сомневаться в интуиции мага?
Имс тоже откинулся на спинку
стула и сунул в зубы сигарету, нимало не заботясь о том, можно ли здесь курить. Парень с хвостом посмотрел несколько ошарашенно, и Имс ухмыльнулся. В конце концов, он играл с древним китайцем, который вполне мог оказаться магическим существом, теперь Имс это понимал. Неужели он не облапошит этого тощего молодого москвича? Надо только дать волю собственному чутью.Хотя случалось, что Имс проигрывал, и крупно. И пару раз это вылилось в очень серьезные, очень неприятные последствия. Такие, даже воспоминания о которых могли бы грозить распадом личности кому-то другому на его месте. Но сейчас он проигрывать не собирался. Не сегодня и не этому щуплому хвостатому пацану.
Он снова затянулся, широко улыбнулся и выложил свой камень. Нет уж, сегодня точно не твой день, паренек, извини. Имс твердо собирался воспользоваться системой бонусов, которую давал своим любимчикам нун.
Когда еще через тридцать минут он вышел из этого забытого богом места, пола его рыжей кожаной куртки слегка оттопыривалась. И хотя Имсу казалось, что он целый час плавал в жирном курином супе, настроение впервые за сутки вернулось в прежнюю уверенную колею.
***
Все уроки Пашка провел, как в тумане. Даже не запомнил, о чем трындел ему на переменах Стас – хотя о чем же еще, наверняка о своей несравненной Алисе, она что-то там выиграла на соревнованиях доморощенных стрелков. На математике цифры на меловой доске сливались в одну бесформенную кучу, а затем была история, где разбирали гражданскую войну начала прошлого века с каких-то новых позиций, и после нее-то Пашка сбежал, не выдержал.
У него была своя история, в которой надо было разобраться.
Двор опоясывал комплекс старинных зданий школы широкой полосой, которая периодически поворачивала то к стадиону, то к теннисному корту, то к ряду клумб с несколькими запоздало цветущими цинниями. Только что прошел дождь, намочив деревья, железо, бетон, и все это так пахло, что Пашке иррационально казалось – поблизости море. Откуда-то тянуло едким запахом мазута, ну и в том излюбленном углу между школьными корпусами, где всегда курили старшеклассники, воняло дымом.
Пашка шел как раз туда, хотя не курил и даже сейчас не собирался. Просто пока в «курилке» никого не было, так что Пашка свободно сел на облупившуюся деревянную скамейку и со вздохом откинулся на спинку. С этого места он уловил еще и тонкую гарь костров на соседней улице, где дворники жгли палые листья. Он всегда обожал этот запах, вот и сейчас он подействовал на него успокаивающе.
Однако не настолько успокаивающе, как хотелось бы. Разве что снизил шансы для надвигавшейся панической атаки, а ведь на истории на него вновь сильно накатило.
Пашка сидел и рассматривал свои красные кожаные кроссовки с белыми шнурками и слегка уже потертыми носами. В голове было абсолютно пусто, и под ложечкой противно сосало. Он боялся. Боялся не только за себя, но и за отца. Если до разговора с ним еще можно было надеяться, что у Пашки просто поехала крыша и пошли диковинные галлюцинации, то теперь… Сумасшествие ведь не заразно. А значит, они попали еще сильнее, чем казалось вначале.
И ведь никому не расскажешь. Особенно теперь.
Он представил лицо Стаса – да у того реально челюсть отвалится, но что с того? Чем тут можно помочь? О том, чтобы рассказать еще кому-то, вообще речи не шло. И да, если тебе стремно о своих проблемах поведать даже лучшему другу, значит, у тебя действительно проблемы. С большой буквы.