Чтение онлайн

И скорбь — в предсердье…

Что здесь Распятье, там — Объятье.

И всё — Бессмертье.

 

* *

*

вроде торной дорогой ходишь туда-сюда

бороздишь её хляби, считаешь её столбы —

а не будет уже ничего окромя стыда

[посрамленья, бесславья, позорища, стыдобы]

потому

что на то он и дан [и на то и взят] —

ослепительный этот свет, вострубивший “будь” —

чтоб о шаге вперёд иессееве два назад

фарисеевы вопия — утоптали путь...

 

поэзия

поэзия — только затакт

к тому, что даётся затак.

победы бесцветный пролог.

полёта сплошной потолок.

поэзия — просто рефрен.

вытьё безголосых сирен.

божба безъязыких сильфид.

да Замысла тусклый софит.

но Тайну с собою забрахъ

её обескрылевший прах.

и Тайна — у ней на челе —

как кукла, лежащей в земле.

понеже меж благом и злом

она — как давидов псалом,

где нет ни одной запятой,

не меченной Тайною той.

 

 

* *

*

с нежностью неземною гнева на самом дне

неугомонно, немо, зрея день изо дня,

завязью розоватой ноющею во мне,

сросшеюся со мною, вжившеюся в меня, —

перлы судьбы итожа, в пекле, почти в петле,

в минусе, в пополаме, времени на ковре,

я говорю: я та же. ибо в её котле,

в этом её дурдоме, догвилле, декабре —

это и только это — волчьего изо рва

лезущие побеги, будущие сады —

не объегорят взгляда. только она права.

ей ничего не надо. просто добавь воды.

 

душа

бывает, умают

подмены земные

надломится смысла

незримая ось

и вновь понесутся

звеня позывные

свинцовые своды

буровя насквозь

к бесплотному

рою

к безвидному раю

во тьму павильона

в искомый проём

я просто мария

и я не играю

сворачивай съёмку

как слышно приём

я просто осина

стопервая с краю

рваните за крону

прервите арест...

— ты просто устала.

а Я — умираю. —

...и в воздухе — хруст.

и на куполе — Крест.

 

 

вамп

меня ковыряли, как каравай:

руками, криками — мол, давай,

колись! — и вот, с головы до пят, —

бескровные раны мои вопят.

меня уплетали [ура гостям!]

не то чтоб разом, а — по частям,

с-под риз выскрёбывая хитро

сырое, розовое нутро.

и вот, застенчивейше присев

и справно справив — одну на всех,

смахнувши крошево со стола,

свалила свора — как не была.

и жизнь проста моя с той поры

[с румяной коркой поверх дыры],

и кто и сколько — теряя счёт —

в это чистилище утечёт.

 

* *

*

наглеющий вороний голосок

буравящий шалеющий висок

да блудней не жалеющий лесок

да будней тяжелеющий возок

да отчий дом, не ведая о сём

отседова куда его везём

да под ногами вечный чернозём

куда для вящей радости сползём

да растреклятой нежности росток

на сквознячке панических атак

чем ярче тэг, тем сумрачней итог

вот как-то так

 

 

нежность

снова и снова и снова и снова —

стоя середь опустевшего рая,

дня изумрудного, гроба резнова —

цвесть, увядая, и жить, умирая,

вновь привыкая к лягушечьей коже,