Чтение онлайн

Правда, формально государство от своих финансовых обязательств, от своего морального долга перед высшей школой не отказалось: например, 20 сентября 2012 года министр финансов Антон Силуанов заверил, что в соответствии с поручением президента РФ его ведомство выделит средства на повышение заработной платы профессорско-преподавательскому составу… Но обещанного, как известно, ждут долго. А главное — официальная статистика по заработной плате в высшем образовании, давно снискавшая среди педагогов прозвание "средняя температура по больнице", уже сейчас рисует такую благостную, а по существу фальшивую картину, что хочется воскликнуть вместе с поэтом: "Пускай художник, паразит, другой пейзаж изобразит!". По официальным данным, средняя зарплата в МГУ осенью 2012 года была выше среднемосковской и составляла 50 — 55 тысяч рублей [39] . Осенью того же года ректор РГГУ Ефим Пивовар заверил, что средняя зарплата в их институте — выше средней по Москве, то есть превосходит 45

тысяч [40] . Средним, несомненно, надо признать жалованье доцента: как раз посередине между преподавателем или старшим преподавателем, обычно не имеющими кандидатской степени, с одной стороны, и профессором — в большинстве институтов это преподаватель, защитивший докторскую диссертацию. Так вот, в МГУ, где существует должностная доплата в размере 50%, преподаватель с оформленным званием доцента получает 26 тысяч, доцент без звания (преподаватель в должности доцента) — на пару штук меньше. Профессор, соответственно, — 39 и 36 тысяч рублей. Примерно такие же зарплаты в РГГУ. Лукавые официальные данные намного выше потому, что учитывают еще и выплаты сотрудникам по научным грантам. Однако, во-первых, практически все гранты финансируются не из бюджета институтов (внутриинститутских грантов почти не существует, а получают их считаные единицы), а из бюджета независимых научных фондов — Российского гуманитарного научного фонда, Российского фонда фундаментальных исследований. А во-вторых, распределение грантов крайне неравномерно: счастливцы составляют абсолютное меньшинство, зато в статистических отчетах "щедро делятся" своими часто весьма значительными суммами со всеми остальными. Сильно искривлены эти числа и благодаря статистике учета надбавок. Между тем эти надбавки весьма избирательны — и отбор зависит отнюдь не только от научных или преподавательских заслуг. Так, например, на экономическом факультете МГУ существует система надбавок за научную работу, так что даже моя аспирантка, преподававшая английский язык, получала доплату за статьи и тезисы по древнерусской литературе, в то время как на филологическом факультете надбавки за публикации не выплачиваются вообще. И наконец, на средний показатель часто влияют зарплаты руководства — а это порой весьма приличные деньги.

По данным Министерства образования, за сентябрь 2012 года средняя зарплата преподавателя московского института составляла 46 450 рублей. Действительные массовые примеры вопиют о лживости этой информации [41] . Завышены, а по существу фальсифицированы официальные данные об уровне зарплаты преподавателей во многих провинциальных институтах [42] .

До сих пор, несмотря ни на что, я не мог принять до конца всерьез известное изречение: "Есть малая ложь, есть большая ложь, а есть статистика". Ну что ж: жизнь учит даже самых упрямых.

Поэтому совершенно правы авторы обращения "О необходимости повышения базовых окладов профессорско-преподавательского состава, научных сотрудников и технического персонала государственных вузов", требующие, чтобы повышение зарплат проводилось исходя из тарифной сетки и базовых окладов, а не в виде надбавок, выдаваемых по усмотрению администрации [43] . Доплаты и надбавки пусть будут. Но не как основной канал обеспечения преподавателей.

Впрочем, сомнительно, что преподавателям в принципе можно надеяться на повышение жалованья. И эти сомнения порождены прежде всего заявлениями министра образования. С одной стороны, Дмитрий Ливанов в ноябре прошлого года сообщил на "правительственном часе" в Государственной думе, что в бюджете на 2013 год предусмотрены средства для увеличения преподавательских зарплат [44] . А с другой — он же неоднократно упрекал в низких зарплатах администрацию институтов, полностью сняв ответственность с федеральных ведомств и переложив ее на руководство учебными заведениями. Мало того: именно недостаточный уровень зарплат преподавателей был одним из оснований для порицаний и признания институтов неэффективными в результате мониторинга осени 2012 года. Заместитель министра образования Александр Климов прямо вменил в обязанность ректорам повышать зарплаты сотрудников из внебюджетных средств [45] . То ли это такая "раздвоенная", шизофреническая политика, то ли все обещания — не более чем имитация заботы. Создается ощущение, что российские профессора и доценты обречены на нищенство навсегда [46] .

Я в отличие от многих собратьев по цеху отнюдь не склонен во всем винить министерство и правительство, снимая ответственность с местной "бюрократии" — с институтского начальства. Если не у многих, то у некоторых институтов возможности для повышения зарплат действительно есть: это и плата за коммерческое обучение, и доходы от сдачи помещений в аренду, и дивиденды от различного рода коммерческого сотрудничества. Но у большинства денег нет. И взять их — не переходя на платное образование или не сокращая штаты преподавателей, а оставшихся навьючивая работой "по самое не могу" — неоткуда.

Есть у всей этой истории и еще один серьезный аспект: нарушение социальной справедливости, которое вопиет к небесам. Институтские преподаватели — отнюдь не единственные "новые нищие" в нашей стране. Требование увеличения зарплат

именно для них могло бы показаться эгоистичным. Если бы не два "но". "Но" первое: ссылки на скудость российского бюджета, не особо убедительные даже в девяностые, ныне выглядят совсем уже смехотворными. И пусть другие требуют для себя тоже. "Но" второе. Система зарплат в бюджетной сфере отличается такими чудовищными диспропорциями, что хотя бы одно ее исправление — уже благо. В системе должностей и званий доцент может быть приравнен к армейскому или полицейскому майору, но по жалованью обыкновенно дотягивает только до рядового-контрактника. Должность профессора соответствует званию полковника — но отнюдь не по зарплате. Да что там армия или полиция! По официальным данным, на протяжении 2012 года зарплата учителя в московской школе выросла на пятнадцать тысяч рублей — одна только прибавка перекрыла жалованье московского доцента — и почти сравнялась с профессорским! На одну среднюю зарплату московского школьного педагога или врача можно прокормить трех столичных профессоров. Полтора профессора — на официальный оклад московского дворника. Можно возразить: эти официальные данные действительно усреднены и не вполне отражают действительность. Но существо дела не в строгости цифр, а в пропорциях. А они, в общем и целом, именно таковы.

Я отнюдь не желал бы отнять деньги у военных, школьных учителей или медиков. Повысили жалованье — и это хорошо. (Другое дело, что и здесь есть вопиющие диспропорции — например, между зарплатой московского педагога и учителя в большинстве других мест России. И вообще: почему зарплата бюджетников должна непременно подверстываться под среднюю по региону?) Просто социальная политика должна быть ответственной и вменяемой. Справедливой.

Печально, что пока это не так. Но печально и другое: инертность преподавательской среды, педагогической корпорации. Потребовались задевшие за живое слова министра, чтобы вопрос о зарплатах вузовских педагогов стал предметом даже не требований, а всего лишь обсуждения в их среде. Обсуждение и тем более настойчивые пожелания и требования словно кажутся "низкой материей", чем-то немного стыдным. Между тем постыдно прежде всего нынешнее прозябание — участь, на которую не согласился бы университетский преподаватель ни в одной из "высокорейтинговых" стран. И любые формы легального давления на власть здесь уместны. Дело ведь в конечном счете не в деньгах. Дело в самоуважении.

 

 

Осел и павиан

 

Последствия модернизаторских усилий российских чиновников для реально главной — несмотря на все ее бесправие — фигуры в отечественном образовании — для Преподавателя неприятны еще в одном отношении. Жить в эпоху перемен, как знали еще древние китайцы, трудно. Еще труднее, если эти перемены носят только бюрократический характер. С легкой (нелегкой) руки Минобраза при переводе пятилетнего специалитета в четырехлетний бакалавриат пришлось ради сохранения учебного плана перетасовывать курсы так, что, например, древнерусская словесность (в оригинале) на филологическом факультете МГУ стала изучаться студентами не после знакомства со старославянским языком и с античной литературой, а параллельно. Будущие тележурналисты-магистры, получающие второе образование, по решению Минобраза лишились курса отечественной печатной журналистики, а бакалавры вопреки первоначальному учебному плану стали знакомиться с текстами русской журнальной критики до, а не после усвоения знаний о русской классической литературе.

Под громкий разговор о реформах оживилась и администрация на местах. Причем в разных институтах мера и характер инноваций определялись не только богатством воображения и административной грацией, но иногда и прямым исполнением правительственных приказов: проверка по часам и минутам прихода лектора в аудиторию и ухода из нее, составление еженедельного распорядка преподавателя с указанием, чем занят каждый час, написание новых образовательных стандартов ВПО, в которых должны быть расписаны ИК, ОНК, ПК, СК и СПК [47] . Стали вменяться в обязанность ведение второй, дублирующей отчетности по публикациям — в специальной электронной форме, подсчеты индекса цитирования без какой-либо поощрительной перспективы. Для оформления ученого звания требуется собрать кипу бумажной "макулатуры", которая прочитывается под микроскопом на предмет выявления малейшей технической погрешности и в случае обнаружения запятой вместо точки с запятой швыряется в лицо.

Не хочешь, а вспомнишь про Осла и Павиана. Анекдот, говоря словами Пушкина, довольно не чист, но рисует обычаи в нашей системе. Жил-был Осел, и на беду его в том же лесу обитал Павиан нетрадиционной ориентации. И не было Ослу от Павиана спасения. Тогда велел справедливый царь Лев Павиану совершать свои гнусности не более раза на дню, а Ослу вести журнал строгой отчетности с записью всех случаев. Но лучше не стало. Заканчивается анекдот горькой репликой вислоухого: "Домогаются по-прежнему, а писанины прибавилось!". Признаюсь, в оригинальной версии реплика Осла звучала немного резче.

Целый ряд административных решений самым непосредственным образом ухудшает качество российского образования. Так, в МГУ была отменена стажировка на факультете повышения квалификации — фактически оплачиваемый творческий отпуск длительностью в один семестр, предоставлявшийся раз в пять лет. Стажировка давала время на обновление старых курсов и подготовку новых, на научную работу и самообразование. (Для сравнения — в Америке, на словах ставшей для российской высшей школы ориентиром, такая же стажировка длится год.)