Чтение онлайн

Но заснуть сразу Лосеву не удалось.

Едва они расположились в каюте, Кругликов достал из саквояжа бутылку мутной жидкости (Лосев никак не мог понять, где тот ее раздобыл), взял два стакана, стоящих на столе рядом с графином, и наполнил их до краев.

— Выпьем, — сказал он, взял стакан и быстро осушил его.

Лосев выпил полстакана, а больше не мог. Он вообще почти не пил, а эта жидкость имела такой специфический вкус и запах, что он почувствовал

— Я немного проветрюсь, — сказал Лосев и вышел из каюты. Голова закружилась, и его стало немного мутить.

Лосев вышел на палубу и прошел ближе к носу, чтобы воздушные массы, движущиеся навстречу идущему пароходу, немного освежили его. Вбирая холодный воздух полным ртом, Лосев наконец почувствовал, что ему стало лучше. Голова немного прояснилась, и внутри как-то успокоилось. Решив больше не пить этой дряни, Лосев пошел в каюту.

Войдя, он увидел, что Кругликов сидит на своей койке и, держа в правой руке опасную бритву, замахивается, чтобы полоснуть ею по левой. Точным прицельным ударом ноги Лосев выбил бритву, которая откатилась куда-то в угол. Кругликов схватился за ушибленные пальцы, а Лосев, глядя на его статную фигуру, подумал, что, если придется драться, дело плохо.

Но Кругликов драться не стал. Он сел на койку, закрыл лицо руками и зарыдал.

— Аркадий, что с тобой? — крикнул Лосев.

— Не могу. Они сведут меня с ума. Почему они не оставят меня в покое?

— Да кто они?

— Люди, которых я убил. — И, сделав паузу, Кругликов добавил так тихо, что Лосев едва расслышал: — В детстве.

Однако усталость и напряжение дня все же дали знать о себе, и Кругликов наконец упал на койку и уснул. Тогда Лосев поднял бритву, положил ее себе под матрац, лег и сразу же провалился в бездну тяжелого сна.

9

Сойдя с парохода днем в половине четвертого, Лосев решил сесть на трамвай и ехать домой. Чувствовал он себя неважно, голова гудела и шумела. Кругликов, который выглядел мрачным и подавленным, сказал, что у него дела в районе Набережной, попрощался и ушел. Лосев пошел в сторону проспекта, пересек проезжую часть и подошел к трамвайной остановке. Через минуту приехал трамвай, но Лосев передумал садиться и решил сначала зайти в редакцию, которая располагалась недалеко от остановки.

Вдруг там сообщение от Комаровского, подумал он.

И действительно, едва он зашел, Иван Степанович протянул ему листок, на котором было написано: “Отправление в пятницу в 15.00. Левый берег, товарная станция”.

Лосев хотел было уйти, но Иван Степанович остановил его и показал лежащий на столе свежий номер газеты, на развороте которой красовались фотографии лесотехнического

— Молодец, — сказал Иван Степанович. — Снимки классные! Особенно этот. — Иван Степанович ткнул пальцем в студента, лежащего на кровати с книгой в руках.

Лосев взял газету в руки и ничего особенного не увидел. Снимок как снимок… Смутила только надпись: “Новое культурное поколение страны социализма”.

— На кровати с книгой, зато в сапогах, — продолжал Иван Степанович, — и видно, что сапоги не очень чистые, а покрывало, наоборот, еще не очень грязное. Действительно новое культурное поколение.

“Как же я не подумал об этом?” — спросил себя мысленно Лосев.

Он уже взялся за ручку двери, но остановился и после колебаний рассказал с некоторыми сокращениями о поездке в Коврогоры.

— В общем, вы были правы, — сказал он в завершение.

Вместо ответа Иван Степанович достал из ящика стола книгу и протянул ее Лосеву:

— Читали?

На обложке было написано: “Аркадий Гардон. Повести и рассказы”.

Лосев открыл книгу.

На первой странице он прочитал: “Аркадий Гардон — литературный псевдоним писателя и журналиста Аркадия Петровича Кругликова”.

Лосев закрыл книгу.

— Можно взять домой? — спросил он.

— Берите.

Прежде чем ехать домой, Лосев решил посмотреть, осталось ли что-нибудь от домика. Свернув на Соборную площадь, он увидел, что бывший кафедральный собор огорожен деревянным забором, а на куполе уже работают верхолазы.

Выйдя на Набережную, Лосев еще издали заметил, что фундамент пуст, на нем нет ни одного бревна, а вокруг — ни одного человека.

— Можно ехать домой, — удовлетворенно сказал себе Лосев и повернул обратно в сторону проспекта. Проходя мимо Дома Советов, где между окон главного фасада уже несколько лет висели портреты руководителей партии и правительства, он увидел, как рабочие снимают изображение Рыкова, который совсем еще недавно был председателем Совнаркома.

Лосев не был особенно искушен в вопросах политики и обычно доверял мнению партии. Но теперь, после поездки в Коврогоры, он впервые засомневался в справедливости решений властей по крестьянскому вопросу.

Лосев жил с родителями в деревянном двухэтажном доме на Главном проспекте, в благоустроенной его части, где до революции обитали богатые иностранцы. Его семья занимала отдельную квартиру, причем одна из комнат с раннего детства была в полном распоряжении Лосева, что когда-то вызывало зависть многих его одноклассников, ютившихся в коммуналках.