Чтение онлайн

– Ты ошибаешься, девчонка. Ночной базар существует и некто, кого называют герцогом, желает получить оттуда одну вещь. Существует правило для того, кто хочет попасть в то место. Житель Ночного базара должен пригласить тебя, а потом проводить до ворот и отпустить. Самому уйти не выйдет, Базар не выпустит, а если и позволит уйти, то без памяти и разума.

– Бред.

– Тебе не обязательно верить, твоя задача донести информацию в таком виде, в котором я тебе её поведал.

– А перед этим я хочу получить свое вознаграждение.

– Ты, наверное, хотела сказать: «после»?

– Нет, я сказала именно то,

что хотела сказать. Деньги вперед.

Бил недобро улыбнулся и вытащил из нагрудного кармана завязанный черной лентой мешок, звенящий монетами.

– Остальное получишь после. Это не обсуждается.

– Сойдет. А теперь, где мне искать этого герцога?

Мужчина достал из куртки запечатанное письмо и протянул его Али. Она повертела его в руках и заметила, что на обратной стороне нарисована карта.

– Только не вздумай открывать письмо. Покажешь его, и тебя сразу пропустят к герцогу, как только ты доберешься до указанного места.

– Где это? Я такого раньше не видела. Дня два пути, думаю, не меньше.

Бил не ответил. Внизу послышался шум, свойственный только одному человеку. Человеку, чьи шаги Али услышит при любом шуме, узнает среди многих других.

Владелец таверны вернулся домой.

Глава 3.

Казу не удавалась уснуть сколько бы он не пытался. В голову лезли посторонние мысли и все время раз за разом возвращались к словам Холда.

– Черт бы тебя подрал, старый ты демон! – в гневе бросил парень, – Я уже говорил тебе, что не собираюсь возвращаться.

На этих словах Каз покинул шатер, даже не дав Холду возможности объясниться. Каз не желал ничего слушать. Тот мир был чужим для него, а Ночной базар – домом. Каз отказался от человеческого мира, и он отказался от Каза.

Подушка впервые казалась такой жесткой, а одеяло недостаточно теплым. Разозлившись на то, что у него не хватает сил усмирить собственные мысли, Каз откинул одеяло и встал с кровати. Нужно было пройтись и привести голову в порядок. Все равно о сне можно было уже больше и не мечтать.

Он не хотел вспоминать, но разве память спрашивает разрешения.

Казу тогда было четыре. Свое имя, данное родителями, он уже давно позабыл, как и советовал Холд, но прекрасно помнил с чего все начиналось. Он вспомнил ветер, беспощадно хлыстающийся лицо и мешающий идти вперед. Какая-то женщина, вероятно мать Каза, прижимала его к себе, укрывая от холода. Она несла его в самую даль леса, ступая по ветвям, которые цеплялись за голые ступни, царапая кожу до крови.

Казалось, сама природа мешала женщине идти, но она уже не могла отказаться от принятого решения.

Дойдя до самой густой чащи, куда не проникало солнце, а ветер усиливался все сильнее, прогоняя незваных гостей, она положила ребенка на ветви ели, коснулась пальцами его пухлых щек и сказала:

– Будь здесь.

Мальчик не мог заплакать, было слишком холодно, он кое как разбирал собственные слова.

– Ты вернешься?

– Нет.

Больше ничего не говоря, женщина развернулась и ушла. Каз видел, как ступают по земле её израненные ноги, снова и снова цепляясь за колючие ветви.

Ему хотелось подняться, встать на ноги, но тело отказывалось слушаться. Сначала каждую клеточку обдало резким жаром, а потом Каз перестал чувствовать. Не было ни жара, ни пронзающего кости холода. Не было

ничего.

Последнее, что запомнил мальчик, была тьма. Он отчетливо помнил внезапно взявшуюся боль, которая разливалась по всему телу, а потом постепенно убивала его. Каз словно ослеп. Он помнил свой последний вздох и слабое очертание чей-то руки перед глазами, можно было подумать, что мальчик лежал на дне колодца, а эта маленькая ручка пыталась дотянуться до него, ухватиться, но он был слишком далеко. Перед тем, как Каз позволил темноте забрать себя, он перестал что- либо чувствовать и ему показалось это похожим на свободу. Он осознавал, что умирал, тело все еще разрывалось изнутри на кусочки, но душа была как будто не тут. Она была свободна. А потом Каз открыл глаза, и в памяти было только это слабое, почти незаметное очертание руки, которая пыталась спасти, дотянуться и тьма.

Каз очнулся посреди дороги, но ничего не увидел даже спустя час. Он сам не понимал почему, но не мог шевелиться. Приходилось лежать на холодном асфальте и смотреть на небо. Если это вообще можно было назвать небом, скорее просто черное полотно. Руки и ноги не двигались. Асфальт был холодным, твердым, а маленькие камушки резали кожу сквозь одежду.

Когда Каз потерял счет времени, то смог пошевелиться, а вскоре подняться на ноги и сделать шаг. Передо ним была обычная дорога, которая простиралась так далеко, что он не мог разглядеть её конец, ему даже показалось, что его и вовсе не было.

Вскоре мальчик понял, что дороге действительно не было конца и ему этот вовсе не показалось. Но и останавливаться не было смысла. Он устал. Его тело двигалось по привычке. Практически без сил, Каз заставлял себя идти все дальше, надеясь, что дорога приведет его рано или поздно хоть в какое-нибудь место.

Когда уставшее и истощённое тело начало неметь, Каз остановился и упал. Его глаза были открыты. Почему-то все никак не получалось их закрыть, чтобы почувствовать покой.

И тут появился слабый свет, похожий на тот, что исходит от старых ночных фонарей. Это был вход в Ночной базар. Но прежде, чем это понять, у мальчика не осталось сил, и он уснул. Через два дня он очнулся в незнакомом месте.

– Это мой шатер, смертный мальчик. – Пояснил незнакомый голос.

– Кто ты?

– Мое имя Холд.

– Где я нахожусь?

Старый демон впервые изобразил подобие улыбки, от которой пробирала дрожь и посмотрел на мальчика.

– Дома.

Каз снова уснул, но на этот раз без страха. Ему было тепло, а Холд гладил его по голове, помещая в ослабленное тело магию и покой.

Каз накинул на себя черную накидку и большим капюшоном, закрывающим половину лица, вышел из шатра и вдохнул свежий воздух. Давно ему не приходилось вспоминать то время, когда он жил за переделами Ночного базара.

Все равно в этом месте никогда не было покоя, базар жил своей жизнью. Каз шел мимо различных палаток, он никогда не запоминал чем именно торгуют местные торговцы, ему казалось невозможно запомнить такое разнообразие. Парнишка изучал основное и только то, что могло пригодиться. Холд не редко посылал его за чем-нибудь, а Казу подолгу приходилось искать, но ориентироваться он умел всегда.

Вдруг он почувствовал легкий толчок в спину. Уже второй раз в него кто-то врезается.

– Снова ты?!