Чтение онлайн

Стружку сдали в химлабораторию на анализ, и спустя полчаса молоденькая лаборантка Лидочка позвонила у дверей лаборатории.

Игорь, расшаркавшись и жмурясь, словно кот, под руку провел Лидочку к столу Граковича.

– Пожалте...
– промурлыкал Игорь, подкручивая ус.
– Наше начальство.

Гракович встал и принял из рук Лидочки стеклянную банку с остатками стружек и листочек экспертизы.

– Точнее мы не можем, Владимир Александрович, - пропела Лидочка и сотворила нечто, похожее на книксен (пример аспиранта был заразителен). Только три знака. Но можете считать, что химически чистое.

А нельзя ли узнать, кто это у вас разбогател?

Игорь, изогнувшись дугой, готов был уже поведать о необыкновенном случае, но наткнувшись на холодный взгляд Граковича, осекся и указал пальцем в сторону Бурова:

– Он!.. Бабка у него в Париже дуба дала, - пояснил Игорь, не моргнув глазом.
– Контейнер с фамильным серебром получил и... проверить решил. Колечко, напильником...
– Игорь показал, как Федор пилил напильником фамильное колечко.

– Колечко? Напильником?!
– ужаснулась Лидочка.
– Химически чистое?

Игорь, держа ее под руку, уже направлялся к двери.

– Ничего удивительного, - приговаривал он, щелкая замком.
– Бабка у него была дворянка удивительно чистых кровей.

– Вы все шутите!
– засмеялась лаборантка и зацокала каблучками по коридору.

Игорь шаркнул ножкой и постоял на пороге чуть дольше, чем того требовал этикет. Вздохнув глубоко и скорбно, он осторожно прикрыл дверь.

– Ох и трепло же ты, - покачал головой Буров.
– Ну, вот чего было молоть?

– Ты не расстраивайся, - утешил его Игорь.
– Хочешь, я скажу, что ты весь фамильный сервиз отдал в фонд академии?

3

Вечером появился Волков. Внимательно выслушав наперебой говорящих ребят, он отказался идти смотреть на очередное чудо. Только потряс стеклянную баночку, сощуря глаза, да прочитал листочек экспертизы.

– Отчет подготовь, - тихо попросил он Граковича. И когда тот протянул ему три листа готового отчета, не глядя подписал и встал из-за стола, ни разу не покачавшись на стуле, что в лаборатории считалось ужаснейшим признаком.

– Установку компенсаторов начнем немедленно. Сначала включим только одну головку, для пробы. Кроме того, с завтрашнего дня объявляется особое положение. Ну, что приуныли?
– обратился он к сотрудникам.
– Али мы не соколы?

Деланно-бодрый тон шефа никого не обманул. В тишине звякал инструмент, укладываемый Сеней. Гракович докуривал сигарету, держа в руках халат.

4

Работа пошла так плохо, что объяснить ее плохим настроением сотрудников не удалось бы.

В генераторе почему-то сгорели лампы выходного каскада. Долго искали лампы. Инструмент валился из рук. Миролюбивый Сеня сцепился с Кириллом.

– Не брал я ничего! И проводов не путал!
– багровый от натуги, оправдывался Кирилл.

Уже давно опустели коридоры института. На площадке перед главным входом фырчали моторы машин. Какой-то весельчак из лаборатории сверхмелкодисперсных систем, высунувшись в окошко, закричал, скаля зубы:

– Эй, Волчата! Чего ползаете, как сонные мухи? Домой пора!

Волков вытер вспотевший лоб и посмотрел вверх. Весельчака как ветром сдуло.

– Агафон, похоже, мешает, - глядя на развеселую работу, покачал головой Гракович, и Волков окончательно понял, что говорил Гракович сегодня совершенно серьезно.

5

Серое рассветное

небо над океаном чуть золотили лучи невидимого пока еще солнца. Серовато-зеленые волны, покрытые барашками пены, бестолково толпились внизу. Левке показалось, что каждая волна старается подпрыгнуть повыше, чтобы рассмотреть, в какой стороне берег, куда направить свой бег.

Пашка уже третий раз подряд по убегающей в море гряде островов пытался выйти на остров "Верблюд". Островок словно корова языком слизнула. Помянув неизвестно кого недобрыми словами, Павел ввинтил тарелку в небо. Успевшие померкнуть звезды засветились ярче. Так и не обретя голубизны, небо стало темно-синим, а затем почти черным. Из-за горизонта появилось солнце. В дымке атмосферы лучи его переливались всеми цветами радуги. Преобладающим был багрово-красный цвет.

Тарелка медленно снижалась, скользя к выбранной Павлом светлой точке на поверхности океана. Левка со стоном зевнул.

Павел не выдержал и зевнул тоже.

– Пашка, мы тебя уволим, - пригрозил Тихон.
– Ты на вахте, зевать не имеешь права.

Павел, вот уже полдня пребывавший в безобразном расположении духа, шутки не поддержал.

– Остров, - угрюмо отозвался он.

Тихон и Левка привстали и посмотрели вниз.

– Ты что же это делаешь?
– испугался Тихон.
– Это же не наш! Он обитаемый. Дым вон... полоса взлетная. Ничего себе шутки. Забыл, какие миражи из себя?

– Паша, бежим...
– отполз в центр тарелки Левка.
– Висим тут на виду у всего честного люда, бредни порождаем о летающих тарелках. Бежим, Паша.

Поскольку Павел из упрямства не торопился, Тихон оттолкнул его плечом, прижал правую у глобуса клавишу и почти незаметно повернул шар. Внизу на миг мелькнула туманная пелена.

– Во!
– крикнул Левка, сидящий спиной к пульту.
– Вон он, наш остров!

– Может, и не наш вовсе?
– Павел развернул тарелку.

– Наш. Он один тут такой маленький.

– А может, и не один?
– с вызовом продолжил Пашка.
– Острова вообще грядами существуют.

– Географию ты, Паша, теперь знаешь, - не без ехидства сказал Лев.

– Хм... Так то разве география? Скукота одна. Вот это - география!

Пашка повеселел. Тарелка полого скользил а к острову. Стала видна скала "Верблюд". Снизившись, Пашка заложил крутой вираж. Опрокинувшись, мимо торжественно проплыла скала, ступенями уходившая в море. Показался соломенно-желтый пляж.

Тарелка стремительно шла над самой водой.

– Только без фокусов, Паша, - встревожился Тихон.

– У нас с вами вся последняя жизнь - сплошные фокусы, - успокоил его Пашка и, неожиданно притормозив, чиркнул дном тарелки по воде.

Фонтан брызг взметнулся впереди и беззвучно ударил о купол. Тарелка замедлила ход. Павел шевельнул пальцами, и вода сомкнулась над куполом.

Внизу расстилался сказочный мир кораллового рифа. Шевелились, словно живые, зеленые и бурые листья водорослей, яркими искорками мелькали среди них незнакомые ребятам рыбы. Тарелка прошла над торчащим из песка камнем, и Павел увидел под его покатыми боками семейство морских ежей, грозно растопыривших свои черные иглы. Вспомнив, как во время прошлого посещения "Верблюда" он напоролся на такие же колючки, Пашка сердито отвернулся.