НЛО из Грачевки
Шрифт:
– Хватит на сегодня, расходитесь. Кто дежурит?
– Я, Константин Тимофеевич, - с готовностью отозвался Игорь.
– Повнимательнее. Если что... Держи в курсе.
Волков ушел, в лаборатории еще долго стояла тишина, нарушаемая лишь шарканьем ног Игоря, слонявшегося по проходу между столами. Сцепив руки за спиной и ссутулясь, а оттого потеряв свой вечно вызывающий вид, аспирант бродил по истертым плахам купеческого пола, стараясь наступать на вылезшие от времени сучки. За окном давно уже стемнело, но никто не расходился.
– Устал шеф, - нарушил молчание Сеня.
– Да...
– поддержал его Кирилл, сидящий верхом на потенциометре. Вымотался. Даже когда Агафона запускали, и то лучше выглядел.
– Да... комедия была, - выпрямил грудь Игорь.
– Помните, приоритетный список диктовал
Ребята засмеялись, заговорили, вспоминая.
– Гракович, помнишь, на вторые сутки, с чаем?.. "Какой чай?"говоришь...
– Не так было, - улыбнулся Гракович.
– Я записываю, а он диктует: "Палеонтология - распространенный учебник, любой. Геотектоника - что угодно, только побыстрее. И еще чай". Спрашиваю: "Что по чаю: выращивание или потребление?" А он покашлял и говорит: "Да нет, Володя... Завари там стаканчик купецкого..."
– Да... тогда хоть понятно было, что к чему, - понизил голос Сеня. А сейчас чего? Чего вот он кренделя пишет?
Все замолчали. Агафон и в самом деле писал "кренделя". При неизменном и совершенно стабильном положении шнура под вакуумным колпаком напряженность полей развертки выписывала невиданные кривые. Части этих кривых, снятые на кальки, грудами лежали на столах Граковича и Кирилла. Ими были забиты папки. Копии были отданы в институт Математики. У Граковича было подозрение, что эти кривые содержат в себе информацию биологического порядка, и он вновь и вновь загонял шифрованные ленты в память институтской ЭВМ, получая ответы в основном нелестные, самым мягким из которых был: "Ваша уверенность необоснованна". Кириллу, имевшему версию технического характера, везло больше. У него даже была тоненькая папочка с заключениями о стопроцентном совпадении отдельных участков диаграмм с графиками разгона твердого тела в воздухе и в воде. Вопрос о разгадке тайны Агафона был вопросом времени, а не принципа.
Сеня, мучимый вечными комплексами неполноценности, страдал. Ему казалось, что это по его вине группа не может получить окончательного результата. Вновь и вновь настраивая приборы, он содрогался, если видел, что какой-нибудь из них не выдает паспортных характеристик. Словно коршун на добычу, Сеня бросался на виновника и выжимал из прибора то, к чему не возносился даже разработчик в самых смелых мечтах. Последнее время его стала смущать едва заметная зубчатая линия на краю графиков. Никому она не мешала. Никто до сих пор не обратил на нее внимания. А если и обратил, то отнес к числу возможных погрешностей измерения. Но Сеня видел ее с самого начала, боролся с ней всеми силами и ничего не мог сделать. Чем точнее он настраивал приборы, тем яснее проступал неведомый ритм. В последние дни стало очевидным, что пренебрегать нельзя ни одной мелочью. И Сеня решился дать бой. Он долго бродил по подвалам, заваленным рухлядью и списанным оборудованием, и наконец нашел то, что ему было нужно, - архивного вида потенциометр, который, однако, позволял реализовать одну идею...
– Куда ты этого мастодонта волокешь?
– возмущался Игорь, - Мало тебе того, что ты уже нагородил?
Лаборатория и в самом деле за последние дни стала похожа на склад оборудования. Все столы, шкафы и проходы были заставлены жужжащей, стучащей и мигающей аппаратурой.
В открытые окна лаборатории заглянула луна.
В полном молчании стали собираться по домам.
– Идите...
– ответил Сеня на немой вопрос Граковича.
– Я еще посижу, попаяю.
5
– Угробили день, - сказал Левка.
– Может, Пашка что-нибудь нашел?
Вместо ответа Тихон зло поддел ногой гриб-дождевик, и тот лопнул желтой табачной пылью.
Целый день они "прочесывали" лес, спускались в овраги, обшарили Таранькину Гарь, добрались даже до рыбопитомника, до которого было километров десять. Там друзей угостили ухой. Умело направляемый Левкой разговор зашел о том, как должны были бы выглядеть обитатели созвездия Волопаса и что стали бы они делать, забрось их судьба на Землю. К единому выводу так и не пришли. Очевидным было лишь одно: ни работники питомника, ни многочисленные грибники слыхом не слыхивали ни о пришельцах с иных планет, ни о тарелке. Более сведущим оказался лишь дед Кондрат, встреченный ребятами у дальнего лога. Промышлявший
травками и корешками дед знал лес как "свои пять", а отдельные участки даже лучше. С полчаса ошарашенные ребята бродили за сухоньким стариком, слушая рассказы о неведомых обитателях здешних лесов. Картина, нарисованная дедом Кондратом, была прямо-таки феерической: выходило, что обитатели всех ближайших созвездий, включая сюда, безусловно, и Волопаса, и Тау Кита, кишмя кишели в грачевском лесу. Дед избегал современной терминологии и именовал гуманоидов не иначе, как "лешими", "домовыми" и "кыкыморами", но разве суть была в названиях! Имели место в дедовой памяти и странные летательные аппараты, как маленькие - на одного инопланетянина, так и большие - корабли-матки. Те могли висеть над полянами и, повинуясь акустическим сигналам пришельцев, открывали люки, выпускали лестницы, разворачивались вокруг своей оси! Спотыкаясь, ребята брели за дедом Кондратом, потом сели на нагретом солнцем косогоре, а старик принялся вязать пучочки своих волшебных трав, которыми врачевал всех желающих. На вопрос о том, не происходили ли контакты жителей Грачевки с пришельцами, Кондрат согласно закивал головой:– Сказывают про такой случай. Были у стариков одних внучка да внучок, малы оба...
А дальше пошел невероятно захватывающий рассказ о том, как совершенно случайно удалось предотвратить похищение детей инопланетянами. С середины рассказа Левку охватило странное впечатление, что он где-то уже слышал эту историю.
– Дедушка... Это не про сестричку Аленушку и братца Иванушку?
– А кто ж знает, как их звали? Может, и так, а может, и по-другому.
Расстроенный Левка встал, отряхнулся:
– Эх, дедушка Кондрат... Мы дело спрашиваем, а вы...
– А я ж что?
– удивился старик.
– Нешто ж не дело? Мне внучок полно книжек оставил. О фантастике. Там и не про такое пишут.
Домой ребята шли уставшие и разочарованные, по инерции продолжая смотреть под ноги, в надежде увидеть круг выжженной травы, следы космических аппаратов, ведьмин волос, на худой конец... Вдобавок Тихон угодил в заросли крапивы, жгучей и злой, и едва выбрался, пробивая себе дорогу ногами. Тихону вообще не везло в этот день. Утром, пытаясь обнаружить следы инопланетян с верхушки сосны, он сорвался и ободрал ногу. Перебираясь днем через ручей, поскользнулся и сел в воду. Беда, конечно, не велика, но моральные издержки... Теперь вот еще крапива. Она была выше Тихона ростом и так и норовила прижаться к нему сухими подвесками цветов-сережек. Когда же он выбрался наконец на чистое место, всезнающий Левка пояснил, что крапива эта двудомная и для их леса - большая редкость.
Тихон с минуту молча смотрел на друга, а когда подыскал достаточное количество подходящих слов, выразил свое отношение к инопланетянам, крапиве, образованным друзьям и самой затее поиска. Причем двудомными почему-то были инопланетяне, а редкой их с Левкой глупость: искать следы почти через две недели после появления тарелки.
– Все накататься не могли, - заключил он, остывая, - как туристы: шмыг туда, шмыг сюда. На БАМе так просто стыдно было: люди работают, машины шумят, взрывы грохочут, а мы... как жулики, из-за угла подсматриваем.
Тихон выбрался на тропинку и решительно зашагал к Грачевке. Сбиваясь с шага, за ним пристроился Левка.
– Мир хоть повидали...
– По телевизору смотри!
– отрубил Тихон.
– В мире киноживотных.
– Ну, а плохо разве, что ребятишек этих с крыши сняли.
Тихон остановился так неожиданно, что Левка с разбега ткнулся ему в спину.
– Случайность это! Понимаешь, случайность. Начнись пожар раньше, пролетай мы в стороне, не заметь Пашка дыма... И все, сгорели бы ребятишки. Помощь людям постоянно нужна, разная помощь. Только нас специально никто не приглашает. А так, много ли сделаешь...
– Я вот что еще понять не могу, - вздохнул Левка, - зачем те две клавиши? Нажимай их, не нажимай - никакого толку. Или что происходит в веществе, когда оно в экран попадает? Нужно бы специально исследовать.
– Думаешь, сумеем?
– хмыкнул Тихон.
– Фотографии и то не получились.
– При чем здесь это?
– смутился Левка.
– Для подводных съемок аппаратура специальная нужна. И пленка...
Друзья прошли мимо фермы, свернули в проулок.
– Пашка предлагал...
– снова заговорил Левка.