Чтение онлайн

Запевали песни по очереди и выбор песни был на совести запевалы. Сейчас настала очередь Варвары. Варвара была особенной женщиной. Муж привез ее совсем ребенком из другого княжества, но она очень быстро обжилась здесь, завела со всеми хорошие отношения, чему способствовала ее комплекция — кузнецу впору. Некоторые ее недоброжелательницы после традиционной общей бани из парной выползали на четвереньках, а синяки по всему телу были явно не от березовых веников. И мужа своего она держала в суровых рукавицах.

Ночь темна-темнешенька,

В доме тишина;

Я сижу, младешенька,

С вечера одна.

Словно мать желанная

По сынке родном,

Плачет

неустанная

Буря под окном.

До земли рябинушка

Гнется и шумит…

Лучина-лучинушка

Не ясно горит.

Поначалу, некоторые женщины с упреком посмотрели на Варвару, дескать — зачем расстраивать лишний раз невесту, но натолкнувшись на какой-то яростный взгляд после первого куплета, песню подхватили.

Затянуть бы звонкую

Песенку живей,

Благо, пряжу тонкую

Прясть мне веселей,

Да боюся батюшку

Свекра разбудить

И свекровь-то матушку,

Этим огорчить.

Муженек-детинушка

Беззаботно спит…

Лучина-лучинушка

Не ясно горит.

Хорошо девицею

Было распевать,

Горько молодицею

Слезы проливать.

Отдали несчастную

В добрую семью,

Загубили красную

Молодость мою.

Мне лиха судьбинушка

Счастья не сулит…

Лучина-лучинушка

Не ясно горит.

«Неужели это ждет меня? Вот такая сломанная жизнь? — думала Алена с набухшими на глазах слезами. Неужели я, не милуясь ни разу с любимым, которого у меня еще не было, вот так отдам себя этому старику? Неужели?…»

Я ли не примерная

На селе жена?

Как собака верная,

Мужу предана.

Я ли не охотница

Жить с людьми в ладу?

Я ли не работница

В летнюю страду?

От работы спинушка

И теперь болит…

Лучина-лучинушка

Не ясно горит.

Милые родители,

Свахи и родня!

Лучше бы мучители

Извели меня:

Я тогда не стала бы

Сетовать на вас,

Сладко ли вам жалобы

Слышать каждый раз?

Ах, тоска-кручинушка

Сердце тяготит.

Лучина-лучинушка

Не ясно горит…

Входная дверь хлопнула за выскочившей Аленой. Сиротливо осталось лежать на скамейке веретено.

— Зачем ты так? — спросила одна из женщин. — Почем ты ее мучаешь? Она же ласковая, добрая девушка…

— Именно поэтому. Я не хочу ей своей судьбы. Али вы ей этого хотите?

— Но она все равно ничего не может изменить, и мы не можем.

— Боги могут. И я им молюсь за нее.

«Что же делать?» — думала Алена. «Что я могу сделать? Как избежать судьбы такой? Или лучше как в песне? Камень на шее, и воду? Русалкой стать — парней соблазнять да по ночам по полю гулять? Да плохо это…»- с такими невеселыми мыслями она заснула.

На следующий день все валилось из рук. Отец и мачеха поехали на ярмарку в ближайший городок, а Алену, от греха подальше, оставили дома. Привыкать быть хозяйкой. Печальная девушка занялась нескончаемой работой — накормить кур, накормить свинок, приготовить, воды наносить из колодца, перебрать, просеять, прибрать… Именно за приборкой во дворе ее и застал стук в калитку.

— Кого там еще принесло? — неприветливо отозвалась Алена.

— Здравы будьте, — послышался женский голос, — можно?

— Заходите, — открыла калитку девушка.

За калиткой стояла молодая женщина, наверное ровесница мачехи. Одета она была скромно и выглядела устало.

— Здесь живет Добромил сын Пахома?

— Тута, — ответила Алена.

— А ты кто ему?

— А я его дочь, Алена.

— А

где батюшка твой, и матушка?

— На ярмарку поехали, а вы по чью душу?

— По твою! — закричала незнакомка и с силой вцепилась левой рукой в волосы хозяйки, а правой начала наносить беспорядочные удары, стараясь попасть ногтями в глаза.

Ошеломленная Алена сначала не пыталась сопротивляться этому неожиданному нападения, а потом уже стало поздно. И не сравниться по силам четырнадцатилетней девушке и взрослой женщине.

— Стоян будет моим! — кричала женщина, стоя над Аленой и нанося ей удары, — Моим! Моим! Моим!..

Когда Алена уже не могла сопротивляться, а на удары только сжималась как маленький лесной зверек и тихо скулила, незнакомка наклонилась к ней и прошипела:

— А если ты не передумаешь — к колдуну пойду, изведу тебя, разумеешь?

—.

— Вот и хорошо, — сказала ревнивица и ушла.

Когда Алена смогла подняться на ноги, обидчицы и след простыл. Кое как доковыляв до дома и приведя себя в порядок перед кадкой с водой, Алена продолжила работы по дому. Сейчас, хоть все тело и болело, надо было идти за водой.

У колодца, избитая Алена встретила Варвару. Та с удивлением посмотрела на нее. А посмотреть было на что — все лицо в синяках и ссадинах, волосы растрепаны и выбиваются из под платка, несколько прядей вырваны и кожа покрыта коркой запекшейся крови. В деревне давно уже не случалось никаких драк с участим женщин — ибо Варвара держала всех в кулаке, а мужа, чтобы законно побить, у Алены пока еще не было.

— Что случилось, девочка?

Алена заплакала.

— Ты не реви, слезами горю не поможешь, ты рассказывай.

«… А напоследок извести меня порчей колдуна обещала.» — закончила свой рассказ Алена. Варвара задумалась. Она встречала эту женщину — она проходила мимо ее дома и спрашивала как найти семью Добромила. Не думая ничего плохого, она указала точно дом, а теперь об этом сильно жалела.

«Ну надо же — дурища какая. Избила до синяков, до крови — по Правде три гривны заплатить должна. Но вот, что делать с покладом? [15] Оберег ей нужен, надо к ведуну или к…? Точно! Как же я сразу не догадалась?! Вот же он! Спасибо тебе, Мара!»

— Так. Слушай меня внимательно, дочка. Ты дожидаешься отца своего и вы ступайте в соседнюю деревню — к боярскому тивуну. [16] За те побои положено тебе головное [17] — три гривны…

— Так откуда я знаю кто она? Кто ее найдет?

— Это не твоего ума — побои есть, если не найдут — то виру и головное заплатят из общинных.

— А с порчей что делать?

— А с порчей… С порчей…. Оберег тебе нужен. Нужно найти ведуна и попросить у него оберег. Вот в три гривны ты и уложишься…