Невозвращенцы
Шрифт:
— Так, это я одену… — быстро шел процесс выбора, — это тебе, это надень, и это, — мачеха выбирала из сундуков самые красивые и дорогие вещи, многие из которых даже не были ни разу одёваны. — Теперь так. Стой смирно!
Мачеха открыла заветную коробочку с различными притирками и начала наносить всю эту красоту на себя и на падчерицу. Так сначала в ход пошли белила, потом румяна, потом косу Алены быстро перепели, а тело начали одевать в роскошные одежды.
«Только не это, пожалуйста, боги молю вас, только не то что я думаю. Матушка-заступница, только не это» — но боги не ответили. В это время мачеха отставила шкатулку с притирками и достала другую — с драгоценностями, и стала вешать на себя все что в ней было — шесть колец — золотых и серебряных, несколько цепочек бус, серьги. Из этой шкатулки Алене не досталось ничего,
— Нельзя!
Теперь уже никаких сомнений быть не могло, и Алена совсем приуныла.
— Быстрее, — шипела мачеха и они побежали на кухню. Там каждая схватила по ковшу со свежим сбитнем, который явно этим утром сварила мачеха, и бросились к двери. Во дворе стоял одетый в самые роскошные одежды отец.
— Что так долго, Малуша? Гости уже заждались!
Сквозь щель в воротах Алена увидела пять оседланных лошадей и их богато разодетых всадников. Они занимались тем, что внимательно рассматривали подковы, упряжь, одежду друг друга. Вокруг на скамейках вольготно расположилось все незанятое на летних работах население — оба совсем старых деда, которые били баклуши, складывая готовые ложки в общую кучу, и одна бабка, которую по старческому слабоумию нельзя было оставить одну. Гости явно приехали уже давно, так как одежда была в полном порядке, упряжь сияла чистотой, а лошади выглядели полностью отдохнувшими. Но правила приличия не разрешали им войти в дом, более того, даже показать что они приехали, что ждут, что хозяин заставляет и ждать было бы верхом неприличия. По большому счету то, что они приехали и застали хозяина в врасплох — это их вина, и теперь они давали время хозяину встретить их чинно. Наконец отец Алены дал налюбоваться на гостей и громко прокашлялся. Гости сразу встрепенулись, подтянулись и явно главный из них, огромный мужик с широченными плечами и седой бородой, громко постучал в дверь. Хозяин отодвинул засов и распахнул обе створки ворот.
— Здрав будь, хозяин, — зашли во двор гости и в пояс поклонились.
— И вам по-здорову, гости дорогие, — поклонились хозяева, при этом Алена чуть не пролила приготовленный сбитень. — Испейте после дороги дальней.
Мачеха протянула седому полный ковш сбитня, а Алена растерялась. «Одесную, напои того» — прошипела мачеха. Справа стоял «немолодой уже — лет тридцати может», подумала Алена, протягивая ковш.
— Благодарствую тебя, красавица, — взял обеими руками ковш гость и стал неторопливо пить. Пока он пил, другие гости успели уже опустошить и вернуть мачехе ее ковш, Аленин же пил один не с кем не делясь.
— Благодарствую тебя, — повторился гость, перевернул ковш, показывая что не оставил ни капли, и вернул с улыбкой. — Как звать тебя?
— Алена, — ответила она и покраснела, потому, что руки гостя как бы ненароком задержались при передаче ковша на ее руках.
— Меня Стояном кличут, — ответил ей гость и опять улыбнулся.
— Так что же вы стоите, гости дорогие?! Проходите в дом, — пригласил хозяин.
— Спасибо Добромил, мы по делу.
— Да какие могут быть дела с дороги! Гостей с дороги не накормить — только богов наших гневить. А ну-ка, хозяйки накрывайте на стол, — крикнул он женщинам.
Слово хозяйки очень резануло слух Алены. Раньше, как и всегда должно, хозяйка в доме была только одна: сначала мать, потом мачеха, а она была ребенком и помощницей. Теперь же ее тоже назвали хозяйкой. А значит — она больше не ребенок, она уже взрослая жена. [12] От этой мысли она буквально окаменела. Уже год как отец заводил все менее шутливые разговоры о том, что совсем она выросла, что скоро станет хозяйкой в своем доме и подарит мужу своему детей, а его порадует внуками, но то, что она может стать мужней женой уже до нового года, ей не приходило в голову.
12
Здесь слово жена используется в значении женщина, как и значение слова муж — это не только супруг, но и мужчина.
— Ты поняла уже? — заметила ее состояние мачеха.
— Но он же совсем старый!
— Совсем он не старый, в самом расцвете сил! А красавец какой! Кузнец, говорят,
искусный. Кузня своя, подмастерья…— Но я не хочу!
— А тебя никто и не спрашивает. Негоже жене быть одной.
— Но ведь это нечестно! Я его не люблю! Я его первый раз….
— Ничего. Стерпеться — слюбится. Я тоже не любила, когда в первый раз. А теперь — хватит! Иди, накрывай на стол. Показывай, какая ты хозяйка.
Весь последующий праздник прошел для Алёны как в тумане. Она покорно носила на стол различные кушанья, убирала со стола, тихо сидела по левую руку от отца и вежливо краснела, когда ее хвалили. Наконец, это произошло.
— А что такая красавица, и без украшений совсем? — спросил Стоян.
— Да ей еще никто не дарил, наверное, — ответил седой.
— Это неправильно. Посмотрите — губы маков цвет, коса цвета спелой пшеницы — в руку толщиной, а уж стан какой! Такая краса должна быть отмечена! Ей нужно что-то подарить, — продолжал рассуждать Стоян так, как будто Алены рядом не было.
— И кто подарит? Какой добрый молодец?
— А хоть и я!
— Ты, — притворно удивился седой, — да тебе еще рано поди бусы девкам дарить! — обычные в таких случаях сватовские слова по отношению к здоровому мужику звучали как настоящая насмешка.
— Так как же рано! Ничуть не рано! — притворно возмутился Стоян. — У меня дом есть, ремеслом богат, кузня есть своя, дети голодать не будут.
— А есть ли у тебя с собой бусы? Хоть из речного жемчуга? — продолжал задавать вопросы седой.
— Так как можно подарить такой красе бусы из речного жемчуга, у меня для нее нашлось бы что получше.
— А покажи!
— Смотрите, — сказал Стоян и достал из мешочка на поясе что-то круглое и блестящее.
Заинтересованная, как и все, Алена даже чуть привстала, чтобы лучше видеть. Кузнец медленно развязывал ткань в которую было завернуто это нечто получше, и Алена ахнула. На огромной ладони кузнеца лежала восхитительная серебряная шейная гривна, украшенная прихотливой чеканкой и небольшими подвесками.
— Примешь ли ты это от меня в дар, Аленушка? — внезапно обратился к ней кузнец.
Алена отдернулась и окаменела. Вот оно. Сейчас она должна все решить. [13] Она беспомощно оглянулась по сторонам и натолкнулась на напряженный взгляд отца и тяжелый — мачехи. Никакого сомнения не было — в их глазах было только одно слово: «возьми». Алена, сдерживая слезы протянула руку и медленно взяла протянутое ей украшение.
— Ну вот и славненько, — сказал седой. Напряжение, простершееся над столом сразу рассеялось. На вересень [14] тогда и свадьбу сыграем.
13
Шейная гривна также являлась непременным атрибутом свадебного платья. Девушка принимала в подарок гривну, когда было согласна на замужество.
14
Октябрь
Алена вскочила и, сдерживая слезы, выскочила из-за стола. Слезы прорвали плотину уже за порогом дома и закапали на руки, все еще сжимавшие серебрянную гривну.
Целый месяц после сватовства Алена ходила как в воду опущенная. Все ее мысли занимало одно, что очень скоро она, так и не изведавшая еще любви, будет отдана за совершенно незнакомого мужа. Который не любит ее, и которого не любит она. Просто затем, чтобы не остаться в девках, чтобы мачеха свободно распоряжалась в ее доме, чтобы в доме Семена появились дети. Ее дети… Видя состояние падчерицы мачеха как могла старалась ее отвлечь, а лучшим отвлечением от дурных мыслей по ее мнению была работа. С восхода и до заката Алена была загружена работой, а работы летним днем в доме — не переделать. Вот и сейчас она сидела в окружении половины женщин деревни. Этим вечером они занимались легкой работой: они пряли. Работа нудная и требующая усидчивости. А чтобы работа не утомляла и шла быстрее, ее сопровождали песнями и разговорами. Женскими. И главной темой последнего месяца была предстоящая женитьба. Вот уж Алена наслушалась про все — про жизнь, про мужчин, про женские обязанности, про то, как появляются дети и что надо делать с мужем. Но такие разговоры за последний месяц уже сильно поднадоели всем, и далее работу решили скоротать песней.