Невозвращенцы
Шрифт:
«Снова сон, и солнце над Кабулом
Расплавляет металл брони.
Снова сон, и чую — сзади дуло,
И молю — Бог меня храни.
Снова сон, и перевалом горным
Мы идем в наш последний бой.
Снова сон, и вот «Тюльпаном черным»
Едет к маме Андрей домой.
Снова сон, и вижу под обстрелом
Наш Кабульский аэропорт.
Снова сон, и вот вертушки телом
Прикрывают гражданский борт.
Снова сон, и я опять тоскую
По березам, которых нет.
Снова сон, и для чего воюю
Все ищу и ищу ответ.
Снова сон, и трассеры как нитки
Прошивают наш бензовоз,
Снова
Захватить чужой обоз,
Снова сон, и я в руках сжимаю
Рукоятку АКС,
Снова сон, и мысли угасают:
Ну когда же придет конец!
Что мне орден, коль нету ног!
И ушел навсегда Андрей.
Сделал все я что только мог,
И не жалей меня, не жалей.
Что мне льготы — без ног к врачу,
Если там из свинца дожди,
Если каждую ночь кричу:
Подожди, Андрей! Подожди, Андрей!
Подожди!!!..»
«Странно, — подумал Игорь, — почему песни, которые сочинялись поколениями солдат, и этими же поколениями очищались от всего лишнего и наполнялись силой, нигде не услышишь? Почему со всех сторон звучит то, что большей частью даже песней назвать нельзя?». Игорь постоял еще немного и пошел к своим. Здесь уже пели совсем другие песни. Как же различаются песни тех, кто служил и тех, кто поучаствовал, особенно это заметно тогда, когда услышишь их друг за другом. Около костра, которые разложили для сержантов, надрывалась старенькая разболтанная гитара, и кто-то гнусаво затянул:
«Пробьют часы по распорядку на обед
Идем мы строем, а впереди веселый дед
Спустил ремень, поставил миску пред собой
Чтоб обслужил, чтоб обслужил стол молодой…»
По голосу Игорь узнал Димку Федорова — Длинного Дембеля из второй роты их полка. Свое прозвище он получил за то, что, отрываясь на духах-новобранцах, превысил все прощаемые приделы и загремел за неуставные взаимоотношения в штрафбат на дополнительные полгода. По началу он пытался сорвать злость там, но был зло бит, отлежал в медсанчасти две недели и слегка поутих. Припев подхватили уже человек пять.
«Стоп, стоп, стоп, зелень
А ну-ка ложки не хватать!
На раз-два и сели! И дайте деду первым взять
Учись, малыш, чтоб масло первым получать
Тебе еще, еще две осени шуршать
Уйдут куски, ночь до рассвета коротка
Придут другие, и сразу духи зашуршат
Мы их пошлем на плац окурки собирать
Послушай череп, ты слишком рано оборзел
Ты позабыл, ты позабыл про свой удел
Ты отслужил, ты отслужил всего лишь год
Тебе положен один лишь чистый кислород.
Последний раз надену новое ХБ
В последний раз начищу кремом сапоги
И этот блеск моих начищенных сапог
Закроет рот всем офицерам на замок…
Стоп, стоп, стоп, зелень
А ну-ка ложки не хватать!
На раз-два и сели! И дайте деду первым взять
Учись, малыш, чтоб масло первым получать
Тебе еще, еще две осени шуршать»
К концу песню орали уже. Наоравшись, все приняли еще по одной, потом сразу же еще. Веселье дошло до такой стадии, когда нужны женщины, а если женщин нет, то еще выпивка или разминка. Разминка естественно кулаков. И тут Длинный Дембель, видимо вдохновленный песней, сказал:
— Б…, пацаны, а ведь весь соседний полк — духи!
Это действительно было так. Если их полк
понабирали в основном из дисбатов, завсегдатаев гауптвахт из срочников, то соседи были набраны с бору по сосенке. Были там и срочники — их просто приказам перевели в эту часть и автоматом подписали на контракт, и дембеля, у которых был выбор, а половину вообще составляли студенты институтов различных курсов — от первого до пятого.— Студенты, б..! — зло сказал кто-то. Студент — вообще самый нелюбимый персонаж в армии, помимо естественной зависти — он на гражданке, еще добавляется злоба на армию, офицеров, соседей по казарме, на неверных подруг — все от чего студент был избавлен. И если студент попадает в армию — то сразу становиться целью номер один для все, и, особенно, для «дедов».
— Эх… А пойдемте их е…м? — предложил кто-то.
— Ну да, сбегутся офицеры, выдадут наряды на парашу…
— Какие офицеры? Они все пьяные.
— А ведь точно! Давай, пацаны, ща допьем и дадим им п. ды!
— Только не забывайте — что мы плац топтали, а они рукопашкой два месяца занимались, — попробовал остановить их Игорь.
— А ты что, приссал? — спросил кто-то из компании.
— Кто сказал? — спокойно встал во все рост Игорь. Все слегка притихли. Игорь серьезно поставил себя в их полку, многие задиры отлеживались в палатках по несколько дней после «разговоров» с ним. И уж что-что, а его храбрость, его умение драться никто не ставил под сомнение.
— Да ладно тебе, Игорек, — потянул за рукав вниз Длинный, быстро отложив в сторону, тихо тренькавшую струнами гитару. — Ну, перепил пацан, с кем не бывает. — Давай вот допьем лучше.
Игорь дал себя усадить на место и взял в руки стакан. На некоторое время около костра повисло молчание.
— А Игорь прав, — сказал кто-то, — они тренировались. Но они все равно лохи.
— Точно! Они два месяца тренируются, а мы всю жизнь.
— Надо только наших собрать побольше! — сказал кто-то трезвую мысль с другого конца.
— Точно! Давай собираем!
— Эх, и вломят же….
– задумчиво сказал Игорь.
— Ты не идешь, так? — спросил его Дмитрий. Игорь удивленно посмотрел на него и ответил:
— Конечно иду. Как я могу своих бросить?
Дмитрий кивнул и убежал собирать «своих». Через несколько минут человек триста разгоряченных вином парней собрались около костра сержантов и отправились в поход. В другом полку тоже оказались несколько относительно трезвых голов, или они тоже решили почесать кулаки и отомстить за июньские побои, в общем, отряд Игоря встретился с приблизительно таким же по численности отрядом другого полка. Люди замерли. Потом с каждой стороны посыпались остроты и поддевки, с каждым словом становившиеся все грубее и грубее. Любое слово могло спровоцировать ожидаемую всеми драку.
— А ну тихо! — раздался крик. Между двух толп прошел офицер и остановился. С обеих сторон послышался ропот. — Тихо я сказал. Значит так. Вы сейчас в увольнении, отдыхаете. Нам нету дела до того, как этот отдых проходит… Но чтобы без трупов и калек! Вы поняли?
— Так точно! — радостно послышалось от обеих толп.
Офицер еще раз внимательно поглядел на обоих заводил, одним из которых, сам не поняв как, оказался Игорь и ушел. Еще секунд тридцать толпа стояла молча, потом вдруг кто-то крикнул «Бей!» и началась долгожданная драка.