Чтение онлайн

— Я думаю, вам обоим лучше пойти, — произнес архимаг, обращаясь не столько ко мне, сколько к Йоне, а может быть, ко всей ситуации в целом. — Мне нужно поговорить с женой.

Сказано было таким спокойным тоном, что в нем пропадала любая агрессия, заменяясь чем-то значительно более опасным — чистой любезностью человека, который знает, что ему нечего бояться, и поэтому может позволить себе быть вежлив к мухе, пока он ее не раздавит.

Служанка кинулась вон из оранжереи. Из-за куста раздался второй звук — более громкий и явно связанный с активным движением человека, который понял, что ему пора уходить со сцены. Эдрик выскользнул

Люстер и я остались одни в зеленом свете оранжереи, окруженные растениями, которые, судя по всему, были единственными свидетелями того, что здесь произошло, и они точно никому не расскажут.

— Значит, — произнес муж, делая шаг ближе, — замашки беременности.

— Чистая правда, — ответила я с безмятежностью. — Хотя, конечно, основная причина моего скандала была совсем в другом.

— И какая же?

Я посмотрела на него.

— То, что они пытаются отправить вас в какой-то поход, — выпалила, чувствуя, как гнев вновь начинает подниматься. — Ведь оно так?

Люстер молчал секунду, а потом рассмеялся.

— Ей-богу, — хмыкнул он, поворачиваясь ко мне полностью. — Вы беспокоились обо мне?

Я почувствовала, как краска поднялась на щеки, и это было особенно унизительным, потому что я специально избежала прямого ответа на его вопрос, рассчитывая на то, что он забудет о нем или решит, что я не слышала. Но Люстер Фейр был не типом человека, который забывает о важных деталях. Он был типом человека, который замечает малейшие изменения в воздухе и может рассказать вам о температуре, влажности и вероятном направлении ветра на основе одного только вдоха.

— Мне не хотелось, чтобы вы пострадали от выходок лорда Дейста и лорда Сарна, — произнесла отчаянно.

Мужчина медленно улыбнулся. Просто редчайшее явление природы!

— Значит, жена беспокоится о своем муже.

Я не знала, что ответить и как объяснить, что да, я беспокоилась, но не потому, что я не Алиса, и не потому, что я была его женой в смысле контракта, написанного на пергаменте с печатями королевства. Я беспокоилась, потому что за месяц в замке он стал для меня кем-то значительно большим, чем просто архимаг, за которым я замужем.

— Это входит в обязанности жены, если вы не в курсе, — пробубнила я, избегая прямого ответа.

— Конечно, входит, — согласился он со скрытым весельем в голосе.

Люстер прошелся по оранжерее, осматривая следы потасовки — разрыхленный грунт, где лежал Эдрик, согнутые растения, которые выглядели так, будто только что перенесли небольшое землетрясение. Потом развернулся ко мне.

— Вижу, что между лордом Сарном и ваши сложные отношения, — заметил он.

— Очень сложные, — подтвердила я.

— И вы решили это разрешить по-домашнему.

— Туфлями, — уточнила я.

Люстер засмеялся. Полноценный, звонкий смех, который не прерывался на полпути, не превращалась в покашливание, а просто тек вперед, как река, которой наконец разрешили течь свободно.

— Я очень рад, что выбрал для брака женщину, которая решает проблемы туфлями.

— Обстоятельства заставили, — возразила я.

Муж подошел ближе, и я почувствовала, как напряжение в атмосфере начинает меняться, становясь чем-то совсем другим — не грозовым, как раньше, а скорее электрическим, от которого волосы встают дыбом.

— А теперь? — спросил

— Или, — сразу согласилась я, чтобы он не продолжал.

Мужчина слегка наклонил голову, как будто перепроверяя что-то, и протянул руку.

— Пойдемте. Нам нужно обсудить господина Дейста и его подчиненного. Сомневаюсь, что король вообще что-то велел.

— Они это выдумали? — удивилась я, беря его руку.

— Наверное, — ответил архимаг. — Или король велел, но это было бы значительно менее забавно.

Мы вышли из оранжереи, оставляя позади потрепанные растения и раскиданные следы скандала. Йона встретила нас в коридоре, будто перенесла психологическую травму. Люстер кивнул ей и произнес что-то про какао и печенье на террасе. Служанка просияла, потому что сладкое казалось ей лучшим лекарством для восстановления психического здоровья. Я же, оказавшись рядом с мужем, почувствовала, как мышцы наконец начинают расслабляться. Хаос был усмирен, безумцы выпущены из оранжереи, и впереди маячил чай, который, я была уверена, поможет привести мысли в порядок.

Господин Фейр был прав в одном: это был несколько необычный способ разрешения конфликта. Но если учесть все остальное в моей жизни с момента пробуждения в чужом теле, то туфля, брошенная в лицо любовнику, казалась самым логичным решением из всех возможных.

Глава 8. Летний бал или история о том, как розовый цвет предал мою репутацию

Лето в замке оказалось совершенно другим явлением, нежели весна. Если весна была нежной барышней, которая иногда плачет в окно, но при этом украшает мир цветами, то лето — это хозяйственный дядька, который берет метлу и начинает наводить порядок с беспощадной методичностью. Лес за окном горел сочной зеленью, дни становились длинными до неприличия (солнце вставало раньше, чем я привыкла вообще просыпаться), и в целом все выглядело так, будто природа решила, что я уже достаточно страдала от холода и сырости и теперь буду страдать от жары и влажности, потому что страдание — это мой основной вид деятельности.

Месяц, что прошел с момента нашей поездки в город, растворился в рутине так стремительно, что я не успела даже заметить, как один день плавно перетек в другой. Люстер ушел в свою лабораторию (в буквальном смысле ушел, практически живя там), обещая, что какие-то опыты требуют его постоянного присутствия. Я осталась с замком, его слугами и проблемой под названием «что делать с собой днями». На первой неделе я еще была полна энтузиазма. Спустилась в кухню и попробовала научить Слезника готовить солянку — попытка, которая завершилась тем, что повар встал передо мной с выражением человека, который только что услышал наказание Божественного.

— Мясо варится отдельно, потом овощи, потом еще что-то, потом все вместе с кислой гущей? — повторял он, как молитву, которая может спасти его душу.

Я кивала и пыталась объяснить, что логика здесь примерно та же, что и у пельменей, только в более беспорядочном виде. Рэт, верная помощница на кухне, записывала все в какую-то тетрадь с деловитостью бухгалтера. Когда блюдо наконец было готово, повар снял пробу с осторожностью, первый раз пробуя новое блюдо, и произнес его святое «занятно» с таким томом, что я сразу поняла: мое обучение прошло не зря.