Чтение онлайн

Люстер встал, предложив руку, и я ухватилась за нее с благодарностью. Хозяин суетился, предлагая нам спальню, говоря о том, что все будет готово, что слуги приложат максимум усилий, что он лично проверит чистоту постельного и запах воздуха. Вообще, казалось, он предложил бы отбить ему ноги, если бы только я это потребовала, но я ограничилась тем, что утвердительно кивала, потому что мозг уже не воспринимал информацию с нормальной скоростью.

Спальня, в которую нас провели, была приличных размеров, с кроватью, которая была, к слову, чуть меньше той, что в замке, но все равно достаточно большой для двух человек, если бы они не хотели соблюдать принцип параллельных прямых. Люстер закрыл дверь за собой, и я тут же начала стягивать испорченную одежду.

— Помогите мне с пуговицами, —

Муж подошел и начал расстегивать с той же спокойной методичностью, с которой делал все остальное в жизни. Кафтан с юбкой упали на пол красивой грудой несбывшихся ожиданий, и я осталась стоять в белье, которое, слава богам, хоть более-менее приличное. Люстер тут же снял свой жилет — элегантную вещь с множеством пуговиц и скрытых карманов, — потом рубашку и протянул мне без всяких комментариев, как будто дать жене свою рубашку вместо ночной — это было самое логичное решение на свете. Я взяла ее и собралась натянуть, но потом остановилась, потому что мозг внезапно подал сигнал о том, что муж стоит передо мной без верхней одежды, и это обстоятельство требует серьезного внимания. Потому что оказывается, что черная рубашка, пусть и облегающая, скрывает достаточно много интересного. Я имею в виду мышцы и то, что стоит передо мной выглядит как что-то, что должно было быть описано в романах минимум три раза, и то один раз в стихах.

Я таращилась. Я честно, без всякого стеснения, таращилась на архимага, как сельская жительница на первый в жизни электрический светильник. Люстер перехватил мой взгляд и сделал нечто совершенно неожиданное: усмехнулся не еле заметным движением уголка рта, а честным, читаемым на расстоянии полкомнаты, смешком. Человек сознательно позволил себе демонстрировать нечто, похожее на веселье, и это было выглядело как изменение законов физики.

— Что? — спросила я, будто я не таращилась на него как идиотка последние пять секунд.

— Ничего, — ответил он, и в голосе явно слышались остатки смеха. — Одевайтесь.

Я натянула рубашку. Она была достаточно велика, чтобы свисать с плеч и доходить примерно до середины бедра, что было комфортно для сна и при этом выглядело как нечто, что архимаг мог бы прибрать к рукам в момент слабости. Я решила не развивать эту линию мышления, потому что ее развитие приводило к краске на щеках и общей растерянности.

— Раньше вы не улыбались, — заметила я, занимая свою половину кровати, которая была, как я определила, левая.

— Я всегда улыбаюсь, — возразил Люстер, укладываясь на свою половину, которая была правая. — Просто редко это видно.

— Это было видно, — прошептала я в темноту.

Муж не ответил, но я видела, что его плечи слегка подрагивают. Может быть, он смеялся или это были сокращения мышц. Может быть, это была вообще иллюзия, вызванная мерцанием свечей.

Я закрыла глаза и позволила себе думать о том, что в городе нет гостиниц, где люди просто спят, не сталкиваясь с магическими существами, которые плюют в лицо. Это была бы намного более скучная ночь, но скучные ночи — это, наверное, то, к чему нужно стремиться, если ты замужем за архимагом и спишь в его рубашке в гостевой спальне незнакомого человека.

Утро началось совсем не так, как я его планировала. На самом деле, я вообще не планировала утро, потому что спала крепко и безмятежно, как человек, который ничего не боится и жизнь относится к нему справедливо. Сон длился примерно до момента, когда я поняла, что не могу пошевелиться. Не потому что был паралич или что-то в этом роде, а потому что на мне лежал Люстер. Весь. Полностью. С ногами, туловищем и головой!

Я лежала лицом вниз, уткнувшись в подушку, и могла видеть окружающее только одним глазом, потому что второй был безнадежно прижат к текстильным благам. Попытка поднять голову привела только к тому, что я почувствовала его волосы, которые якобы мягко коснулись моей щеки, а не стали дополнительным грузом на итак перегруженную спину. Ситуация была той еще. Если бы я описывала это как-нибудь романтично, я бы сказала что-нибудь вроде «проснулась от его прикосновения» или «почувствовала, как его тепло

Люстер спал как убитый, совершенно невозмутимый к тому факту, что жена находилась под ним в состоянии, которое бы определенно не описали в туристических брошюрах о комфортном отдыхе. Какой-то мудрец в истории человечества решил, что жизнь недостаточно несправедлива, и придумал, что тяжелые люди должны спать, не беспокоясь о том, спят ли их партнеры. А может быть, это было нарочно — хороший способ убедиться, что жена никуда не уйдет ночью. Честно, в этот момент я готова была согласиться с обеими версиями.

— Люстер, — прохрипела я в подушку с таким энтузиазмом, который доступен человеку, чья способность дышать находится под вопросом.

Архимаг не проснулся. Хуже того, в его спокойствии было что-то издевательское, как будто он специально тренировался спать максимально неудобно для окружающих. Я попыталась выбраться из-под него, что оказалось приблизительно так же успешно, как попытка поднять автомобиль голыми руками.

— Хм, — прокряхтела я, теперь уже явно обращаясь ко вселенной, которая видимо решила, что я недостаточно страдала в этой жизни. — Посмотрите на него. Спит как младенец, а я готовлюсь к асфиксии…

Справедливостью это было не назвать. Справедливостью было бы, если бы я тоже спала и не думала о том, как глупо это выглядит — жена архимага, придавленная к постели сотней килограммов мышц и абсолютного безразличия к кислородному голоданию. В прошлой жизни я хотя бы спала одна и решала, когда просыпаться. Здесь мне приходилось просыпаться, потому что на меня положили гору мужского тела, как я была старой газетой на диване.

Муж сдвинулся чуть-чуть. Однако сдвинулся он в совершенно неправильном направлении, если под неправильным направлением понимать «плотнее прижался к спине моей, и при этом случилось что-то совершенно неожиданное и крайне неловкое». Мозг мой отказался обрабатывать информацию. Нет, не отказался — просто завис, как компьютер в 2000-х годах при попытке открыть слишком много вкладок. То, что я чувствовала, прижимаясь спиной к его бедрам, было... ну. Было. Определенно было. И это было довольно очевидно, потому что не оставляло места для интерпретаций и предположений. В буквально-биологическом смысле: мужское тело проявляет инициативу независимо от мнения его владельца, как какой-то восставший придаток, который решил, что ночной сон — это достаточно хорошее время для того, чтобы заявить о себе. Мои глаза двигались и крутились как у персонажа мультфильма, который только что узнал что-то совершенно неудобное. Просто лежи тихо, дыши, Саша. Считай до десяти!

Люстер спал, абсолютно неосведомленный о том, что его собственное тело предало его планы оставаться непроницаемым и недоступным архимагом без лишних телесных проявлений. Или, может быть, он не спал? Может быть, он очень осознанно давил на меня всем своим весом, пока его нижняя часть туловища проявляла инициативу? Может быть, это была какая-то магическая пытка, с которой я, дура, согласилась, когда подписывала брачный контракт девять процентами и пуховыми подушками?

Я предприняла еще одну попытку выбраться, и на этот раз мне повезло чуть больше. Мужчина сдвинулся в сторону, хотя и не проснулся, позволяя мне с огромным достоинством выскользнуть из-под него и спрыгнуть с кровати с видом человека, который только что пережил какую-то катастрофу, но сумел выжить. Я стояла на полу в его рубашке, которая теперь казалась мне совершенно неотесанным предметом одежды, потому что все еще пахла его парфюмом. Люстер между тем завернулся в одеяло и продолжал спать.

Я дошла до окна и распахнула его, чтобы впустить свежий воздух и как-то прийти в себя. Город внизу уже просыпался — слышны были голоса, скрип тележек, обычная городская жизнь людей, которые не думают о том, что происходит в спальнях их соседей. Счастливые люди, наверное.

Раздался стук в дверь.

— Можно? — голос был женским, мягким и полный бодрости, которая мне в этот момент казалась оскорбительной.

Я быстро натянула халат, который нашелся около кровати, и ответила:

— Да, входите.