Нерушимые узы
Шрифт:
Я всегда ненавижу, когда она говорит загадками, но сам факт, что она вообще отвечает мне, вселяет надежду.
— Почему вы продолжаете возвращаться, если прожили сотни жизней с каждым из них? Зачем снова и снова приходить сюда?
Я чувствую зуд раздражения на коже — эмоция не моя, — и уже жду полноценной вспышки недовольства от Уз. Но вместо этого она заполняет мой разум и захватывает моё тело прежде, чем я успеваю сопротивляться.
***
Вокруг повсюду дым.
Территория вокруг нас горит: стена пламени пожирает раскидистое дерево, словно это всего лишь кустарник. Земля под ногами почернела от пепла. Даже сквозь самодельные
Каждая клеточка моего существа измождена.
Больше нет душ, которые можно забрать, — остались только наши собственные. И как бы сильно Корвус ни подталкивал меня вобрать в себя его жизненную силу, чтобы восстановить повреждения, нанесённые моему телу, я не сделаю этого.
Я не смогу причинить ему боль — не больше, чем кому-либо из остальных.
Разрушения после битвы с другими Узами бога ужасны. Вокруг нас груды тел на разных стадиях повреждений и разложения; сотни других поглощены тенями — так, что почти ничего не напоминает о том, что эти Одарённые вообще когда-либо существовали.
И всё же этого недостаточно.
Мои силы на исходе, и снова мы будем разлучены смертью, как всегда. Я смотрю на свой сосуд и понимаю, что уже получила серьёзные повреждения. Ни Корвус, ни Крукс не могут исцелить меня так, как я исцеляю их. Тот из моих Привязанных, кто обладает этой способностью, на этот раз с нами не оказался. Даже если бы поблизости был Целитель, которого я могла бы терпеть, сомневаюсь, что он оказался бы достаточно силён, чтобы исправить то, что стало с моим телом.
Я вижу напряжение вокруг глаз Корвуса, когда он тоже осматривает меня. Вижу в нём отчаянное желание исцелить меня, стереть все повреждения — но я уже начала принимать, что эта наша жизнь окончена. Ещё одна глава в книге, у которой, похоже, нет счастливого финала… да и вообще никакого финала не предвидится.
Не знаю, что мы сделали в прошлой жизни, чтобы быть проклятыми таким образом: просыпаться и находить друг друга снова и снова — но так и не обрести настоящего счастья. Быть преследуемыми теми, кто должен быть не более чем муравьями под нашими ногами. Если бы только мы могли пробудиться все вместе. Если бы только могли завершить наши Связи и обрести покой сообща.
Вместо этого нас прокляли на разрушение, смерть и тление, душевные муки и одиночество — на протяжении тысячелетий.
Эти воспоминания причиняют боль моим Узам.
Она осторожно касается их в моём разуме, тревожит, как гноящуюся, кровоточащую рану — одну из сотни смертей, которые они перенесли от рук наших врагов, потому что мы разделены и ослаблены друг без друга.
Без полной Группы Связанных.
Крукс возвращается к нам: кровь покрывает его руки и лицо, а тени изгибаются к нему из-под кроны дерева. Лицо, которое он носит, другое, но душа внутри всё та же — совершенная и моя, в каком бы сосуде она ни находилась. И хотя это всего лишь воспоминание, я внутренне содрогаюсь перед ним — такая же верная своим Связанным, как мои Узы — другим Узам бога. Полагаю, именно поэтому мы так хорошо работаем вместе.
Мои Узы соглашается.
Даже в воспоминании я чувствую, что сила моего духа сейчас сильнее, чем когда-либо ощущали мои Узы. Я всегда считала, что моя мощь исходит от Уз, но, находясь в этом сосуде, вижу: это не так. Этот сосуд иной. Он слабее, пределы того, что он может вынести, гораздо ниже моих. Я ясно вижу, что мы плохо подходим друг другу.
Даже без
Уз мой Дар превосходит всё, на что другие Одарённые могут надеяться.— Мы не все выберемся отсюда живыми. Если тебе нужно забрать наши души, чтобы выжить, — сделай это. Мы вернёмся к тебе в следующем цикле, — говорит Корвус, но я качаю головой:
— Нет смысла быть здесь, если мы не вместе. Нет меня без вас.
Он опускается на корточки; тени, обвивающие его ноги, послушны своему хозяину. Он качает головой:
— Я не могу снова смотреть, как ты умираешь, Вечная. Не заставляй меня снова проходить через это.
Цикл постепенно подтачивает нас.
Эта реинкарнация Корвуса более открыто проявляет свою боль, чем предыдущие: сосуд может быть новым, но душа устала. Душа прошла долгий путь, чтобы достичь этой точки, и это начинает сказываться.
— У нас получится, — говорит Крукс, оглядываясь на гору напротив огня, где солнце медленно окрашивает почерневшее небо в оранжевый, а лучи света борются, чтобы пробиться сквозь тьму.
— Если уйдём сейчас, у нас получится.
Прорицатель в этом цикле не пробудился — до его следующего прихода на землю ещё десятки лет, — но мне не нужно его присутствие, чтобы понять: Крукс лжёт. Он пытается дать брату что-то, что отвлечёт его перед нашей общей смертью, — хоть что-то маленькое, что поможет пережить боль этой ночи, потому что так бывает всегда.
Всегда — стоять вместе и смотреть на разрушения вокруг, идя навстречу своей гибели.
Перед нами стоит тяжёлый выбор. Решим ли мы взять дело в свои руки здесь и сейчас, оставить эти сосуды и начать цикл заново на своих условиях — или продолжим сражаться, пока тела не откажут? Мы уже много раз принимали это решение, никогда по-настоящему не будучи довольными ни одним из вариантов.
Я хочу сражаться. Хочу покинуть этот маленький, защищённый уголок, где мы сейчас, и бежать, пока не найду те Узы бога, что преследует нас. Хочу разорвать её голыми руками, показать ей ту же безжалостность, с которой она обращалась со мной и моими близкими. Но сколько бы раз я её не убивала, она продолжает пробуждаться. Просыпается и идёт за нами.
Я устала.
Устала сильнее, чем хотела бы признать перед своими Связанными. Так устала, что надеюсь не проснуться в следующем цикле — или, может, вообще никогда. Может, мне нужно сдаться, понять, что те редкие мгновения радости, которые я нашла со своими Связанными, — это всё, что у нас когда-либо будет, и уйти в последний покой с миром, зная, что, по крайней мере, я встретила каждого из них.
Хоть на несколько мгновений за тысячу жизней я узнала тех, кто дополняет мою душу.
— Не думай так, Вечная, — говорит Крукс, протягивая руку и прижимая её к моей щеке.
Теперь ему приходится заботиться о нас обоих — что не совсем правильно с моей точки зрения, — но я всё равно наклоняюсь к его руке. Это кажется странным, словно рука мне незнакома, — но в то же время ощущается как дом, потому что бог под кожей остаётся тем же.
— Вы двое должны идти. Уходите тихо, вместе. Я останусь ненадолго, закончу то, что мы начали, и надеюсь, что наш враг проспит следующий цикл.
Он всегда отдавал бы всё до последнего, пока ничего не оставалось бы, — но мы с Корвусом никогда не позволили бы ему уйти одному, если бы у нас был выбор. Вместо этого мы отряхиваемся и встаём рядом. Я стараюсь не морщиться от состояния своего сосуда, пока кровь продолжает капать на выжженную землю под нашими ногами.