Чтение онлайн

Меня это особо не волнует. Меня волнуют детали — и то, как я могу использовать их здесь, чтобы по-настоящему продлить страдания этой Богосвязанной.

Я хочу, чтобы она кричала.

— Сколько раз ты убивала своих Связанных? — спрашиваю я, поднимая нож со стола перед нами.

Этот стол слишком напоминает тот, на котором подвергали пыткам Олеандр, — отголоски её воспоминаний сейчас так же ясны в моём сознании, как и всегда. Её крики, кровь и ужас ждут меня в тот миг, когда я закрываю глаза.

Я мог бы ненавидеть этого бога за то, что она убила меня, за то, что именно она зажга

связь душ, которую я разделяю со своей Привязанной. Но часть меня всегда будет благодарна за мою смерть.

Без неё я бы не нашёл Олеандр во тьме своего разума.

Нет, я ненавижу эту Богосвязанную за то, что она создала. Я ненавижу её за движение, которое она начала исключительно ради того, чтобы убить всех нас. Сопротивление причинило вред стольким людям, но в конечном счёте я буду наслаждаться смертью этой Богосвязанной — из-за того, что она сделала с Олеандр. Из-за Сайласа Дэвиса, из-за смерти её родителей, из-за кошмаров, что до сих пор таятся в глубине её сознания, из-за её лет одиночества и страданий.

За это я прослежу, чтобы эта Богосвязанная была уничтожена настолько окончательно, что она никогда не сможет вернуться.

Позади меня раздаётся вздох, и впервые я полностью отрываю взгляд от Богосвязанной — всё моё тело поворачивается к Олеандр. Так всегда было, даже когда я отчаянно этому сопротивлялся.

Она проснулась. Она моя. И она голодна.

Она поглощает душу Богосвязанной ещё до того, как её глаза успевают дрогнуть, вырывает её, словно это всего лишь маленькое, хрупкое существо, — раз и навсегда избавляя наш мир от этого мстительного бога. Только на этот раз — навсегда.

Бога Боли больше нет.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ.

Оли

Всё горит.

Дым и пепел в носу обжигают до самого горла, а кожа горячая и тугая, словно сползает прямо с костей. В груди такое чувство, будто я проглотила раскалённые угли, — и всё горит.

Всё горит.

— Открой глаза, Привязанная. Ты начинаешь нас по-настоящему пугать, — бормочет Грифон, и чьи-то руки касаются моего горла.

Я хочу открыть глаза, но они будто запечатаны: может, моя кожа и правда расплавилась и слезла с лица? Что, если она соскользнула так, что я не смогу открыть глаза, даже если попытаюсь?

— Не будь такой драматичной. Я вижу твоё лицо прямо сейчас — оно такое же прекрасное, как всегда. Просто открой глаза, Привязанная. Мне нужно их увидеть, просто чтобы убедиться.

— Если ты можешь её слышать, значит, с ней явно всё в порядке, — протягивает Нокс, и хотя Норт огрызается на него в ответ, руки, медленно гладящие мои волосы, остаются нежными и мягкими.

— Ты когда-нибудь будешь относиться к чему-либо серьёзно? Как ты вообще не в ужасе?

Я слышу шаги, а затем на мне оказываются ещё чьи-то руки — на этот раз на запястье, словно Нокс проверяет мой пульс. Они и так явно знают, что я жива.

— То, что преданность выглядит по-разному, не значит, что она разная. Ты жаждешь её силы и хочешь защитить её настолько сильно, чтобы ей никогда не пришлось её использовать. А мне нравится смотреть, как она пожирает Богосвязанных живьём.

Грифон фыркает на них обоих, наклоняется вперёд и прижимается ко мне лбом — так мы делали на поле боя раньше. Его дыхание

овевает мою кожу, и даже несмотря на боль, пронизывающую моё тело, я всё ещё чувствую это ощущение — и наслаждаюсь им.

Наверное, всё не так уж плохо.

— Открой глаза, Привязанная, — снова шепчет он, и на этот раз я наконец нахожу в себе силы заставить их дрогнуть и открыться.

Всё болит.

Я не могу сказать это вслух — мой рот не слушается. Горло слишком пересохло, чтобы даже подумать о том, чтобы заговорить, но Грифон кивает, потираясь носом о мой нос.

— Я знаю. Я отведу тебя домой, Привязанная, в ту же секунду, как Дракконис и Палач закончат кромсать там всех на куски.

Мои глаза распахиваются чуть шире — это всё, на что я способна в нынешнем состоянии, — а на лице Грифона появляется ленивая усмешка:

— Ты разобралась с Богосвязанной, и её грандиозный план убить нас всех и поглотить наши Дары окончательно пошёл прахом. У неё был последний из крупных лагерей Сопротивления здесь, битком набитый солдатами, готовыми её поддержать и начать новую, залитую кровью революцию. Не думаю, что кто-либо из них был по-настоящему готов столкнуться с Дракконисом и Палачом. Они там творят настоящий хаос.

Я снова моргаю и сглатываю, морщась от сухости во рту, но Грифон лишь снова кивает, читая все мои вопросы и опасения по поводу его слов:

— Сначала туда отправился Дракконис, а потом за ним последовал Палач. Тени тоже помогают там, но мы уже готовимся перевезти тебя домой. Ты сделала то, что должна была.

Я не помню, как это сделала.

Ни момент вырывания души, ни её поглощения — и, наверное, это своего рода благословение, учитывая, как сильно я это ненавижу. Я чувствую себя так, словно всё моё тело содрали заживо, — так что нет сомнений: я поглотила душу. Потеря сознания никогда не ощущалась так.

Я чувствую, будто внутри меня не осталось ничего хорошего.

Раздаётся пронзительный звук, и Норт ругается себе под нос; его руки мягко гладят мои волосы в последний раз, прежде чем он встаёт и снова проверяет полог палатки.

Нокс остаётся со мной, но его глаза вспыхивают — я понимаю, что он проверяет своих теней, не отрывая взгляда от того, что происходит снаружи.

Грифон помогает мне сесть, его пальцы скользят по моей шее, пока он снова проверяет моё состояние:

— Нам пришлось самим убрать Щиты, чтобы впустить остальной наш персонал, но я почти уверен, что Гейб их просто съел. Быстро, эффективно…

— Отвратительно, — перебивает Нокс, сморщив нос. — Он будет в полном беспорядке, когда мы вернём его домой после всего этого.

Я хочу пожать плечами, потому что я тоже буду в беспорядке. Независимо от того, сколько силы я накопила для этого момента, она всё равно чуть не уничтожила меня, думаю. Я чувствую, что они делятся со мной силой, но всё равно… этого недостаточно.

Грифон хмурится, прижимая руку ко лбу, и его глаза снова вспыхивают чёрным:

— Не говори так. Ты была далеко не на пороге смерти. Если бы была, кто-то из нас уже помчался бы за тобой, чтобы вернуть обратно. Тебе нужен Феликс? Я пойду и оторву его от Киерана, если считаешь, что это необходимо, или, может, лучше выпустить Прорицателя?