Неправильная
Шрифт:
Уже выходя из королевского дворца, Тарим вспомнил, что слышал о молодости Серкеталя: когда тот только стал королем, во время внезапного нападения морских пиратов на один из портов Эрессеа случайно погибла его жена, буквально через месяц после свадьбы, не оставив наследника. Серкеталь больше не женился, отдав всю жизнь служению королевству. Так что он лучше кого бы там ни было понимал Тарима…
Глава 6
Солнце едва золотило верхушки деревьев, когда Астольда осторожно прокралась на первый
По мощеным улицам и улочкам Мал'лиора уже шагали эльфы — кто на работу, а кто просто гулял — да-да, и такие чудики встречаются.
На условленном перекрестке на окраине города её уже ждала невысокая тонкая фигурка в туманно-серебристом плаще.
— Тэсс?
— А кто же ещё? — хмыкнул девочка.
Как и у подруги, на плече сумка с учебниками, но… когда она резко обернулась навстречу, плащ открыл кожаный пояс с двумя кинжалами.
— Зачем тебе они?
— Узнаешь. Пойдем уже!
Девчонки сошли с дороги и углубились в чащу. Некоторое время они молчали — встать за два часа до школы для обеих сонь было подвигом, и сейчас они досыпали на ходу.
— Линия! — Тэсс предупредила подругу, придерживая ту за рукав. — Ты принесла амулет?
— Да, но… — Астольда заколебалась. — Тэсс, я до сих пор не понимаю, как ты надеешься получить сок дикой мандрагоры. Это невозможно — для нас, по крайней мере!
Дочь Архимага, как это было в её привычке, не пожелала раскрывать свои планы. Но подругу это молчание уже давно не смущало.
— Проще было достать сок обычной мандрагоры. Я могла бы взять его — как и амулет.
— Астольда, видишь эту замечательную книжечку? "Любовь и смерть в одном флаконе". Она такая старая, что, когда её писали, мандрагоры ещё не были приручены! Да и вообще, сок обычных вопилок годится только для исцеления.
— Ну… ох, ладно.
Астольда достала из котомки амулет Единорога. Медальон принадлежал её отцу-лесничему, давая возможность пересекать алые магические линии, ограничивающие доступ на опасные территории эльфийских лесов. Например, на поляны мандрагор.
— Дай руку, Тэсс.
Алая линия потускнела на миг, пропуская девчонок. Пройдя ещё версту, они замерли — впереди едва слышалось дыхание вопилок, спящих как раз три часа по утрам, во время восхода солнца.
Тэсс уняла отчаянно бьющееся сердечко и достала из ножен один Раок. Опустилась на колени, очертила круг. Внутри — квадрат, в квадрате — треугольник. Этот простейший обряд был всегда в её мыслях, и она даже не знала, что заставило её когда-то начертить именно этот немудреный рисунок.
Положив ладони по две стороны от равнобедренного треугольника, Тэсс сосредоточилась и послал короткий импульс-призыв. В центре треугольника в жидких клубах зелёного дыма появилось маленькое уродливое существо — кривое, косое, многорукое и многоногое, с бугристой коричневой шкуркой. Астольда ахнула, но тут же закрыла себе рот ладошкой, вспомнив о спящих вопилках.
— Приветствую тебя, Взывающая! — пропищал уродец-альраун. — Зачем ты пригласила
меня?— Мне нужен сок дикой мандрагоры, — мило улыбнулась ведьмочка, не отрывая ладоней о земли.
— Сколько? — демон перешёл на деловой тон.
— Астольда, кинь ему — да-да, именно ему! — тот флакончик, что я показывала.
Эльфийка, дрожа с головы до пят, швырнула альрауну маленькую бутылочку. Тот ловко её поймал.
— А плата? — пропищал альраун, плотоядно оскалив кривые клычки. — Ты будешь платить силой или кровью, Взывающая?
— Кровью, — Тэсс ответила, не задумываясь. Эти твари выпивают силы в десять раз больше — уж лучше заполучить временное головокружение.
— Три таких флакона крови!
— Ты обнаглел, недоношенный? Один, и ни каплей больше — а иначе вообще ничего не получишь!
Альраун недовольно скривился и пропал — на минуту, не больше. Вновь он объявился, держа в лапках бутылочку, заполненную прозрачным желтоватым соком.
— Взывающая, плати!
Наконец Тэсс позволила себе оторвать ладони от чертежа. Уродец радостно оскалился и потянулся к её запястью. Эльфийка резко отдернула руку, заехав ему локтём в лоб.
— Но-но! Я сама нацежу, а то дашь вам волю — до кости прогрызете.
Тэсс надрезала Раоком ладонь и вытянула её над альрауном, сжала руку. Кровь тяжелыми рубиновыми каплями стекала прямо в рот уродцу, он жадно глотал драгоценную жидкость.
Отсчитав тридцать капель, девочка убрала руку.
— Всё. А теперь — убирайся!
— Как тебе угодно, Взывающая, — сыто ухмыльнулся альраун.
Рисунок обряда пропал, а бутылочка с соком мандрагоры так и осталась стоять на земле. Тэсс подобрала её и сунула в сумку, мотнула головой в сторону алой линии — пора уходить. Во время разговора с альрауном их прикрывала его примитивная магия, но сейчас мандрагоры уже начнут просыпаться… только несколько минут в запасе!
Выскочив за барьер, эльфийки с трудом перевели дух. Тэсс, морщась, смыла кровь в ручейке, нанесла простенькое заклятье, ускоряющее заживление — часа через три от пореза ни следа не останется.
— Тэсс, ты… ты сумасшедшая, — заявила Астольда.
Ведьмочка промычала нечто нечленораздельное, держа зубами край бинта, который предусмотрительно захватила из дома.
— Давай помогу. Ты хоть знаешь, что альраун — демон?!
— Астольда, не держи меня за тролля. Я потому его и вызывала, что он демон, порождение дикой вопилки. Как иначе мы могли достать их сок?
— Но демонов могут вызывать только демонологии. Но ты не можешь им быть — никто из эльфов не может, клянусь Единорогом!
Такая клятва звучала комично в устах школьницы, но Астольда, волнуясь, невольно копировала отцовскую манеру речи.
— Ну, во-первых, толком это неизвестно. Ведь никто из эльфов не изучал демонологию всерьез, правда? Альраун — мелкий демон, нижний уровень, может, он ко всем на зов приходит. Во-вторых — и с другой стороны — кто ещё из эльфов управиться вот с этим, с оружием Хаоса? — и девочка нежно погладила рубины в навершии Раоков.