Чтение онлайн

– О Господи! Клат, быстро отвези его к Рею Ван Аллену. Ему уже шестьдесят два, и он всю жизнь "Кэмел" изо рта не вынимал.

– Рей уехал в Оксфорд, Алан. Пытается залатать Генри Бофорта.

– Тогда к его помощнику... как его там? Френкелу. Эверетту Френкелу.

– Этого нигде нет. Я пытался дозвониться и домой и на работу.

– А что говорит жена?

– Эв холостяк, Алан.

– О Господи!
– В их разговор ворвались обрывки музыкальной фразы. Песенка под названием "Не надо переживать, радуйтесь". Алан воспринял это как насмешку.

– Я могу сам отвезти его в больницу, -

предложил Клат.

– Ты мне здесь нужен, - сказал Алан.
– Газетчики и телевизионщики появлялись?

– Да. Этих полным-полно.

– Как только повесишь трубку, проведай Сита. Если ему не стало лучше, сделай вот что: выйди на улицу, перехвати какого-нибудь репортеришку, кто посмышленей на вид, и заставь отвезти Сита в клинику в Камберленде.

– Ладно.
– Клат помолчал и наконец выпалил наболевшее: - Я хотел поехать к Китону, но штатники меня не пустили. Как тебе это нравится, Алан? Эти скоты не пустили помощника шерифа округа на место преступления!

– Я тебя понимаю, Клат. Мне самому это не нравится. Но они делают то, что им положено. Ты видишь Сита с того места, где стоишь?

– Да.

– Ну и что? Он жив?

– Сидит за твоим столом, курит и читает последний выпуск "Правосудия".

– Ладно.
– Алану хотелось смеяться и плакать одновременно.
– Тогда все в порядке. Полли Чалмерс не звонила, Клат?

– Н-н-н... погоди, здесь отмечено. Сейчас скажу... вот. Звонила, Алан, в половине четвертого.

Алан вздохнул.

– Это я знаю. А позже?

– Здесь не отмечено, но это ничего не значит. Шейлы нет, а эти бездельники из полиции штата... Кто может сказать наверняка?

– Спасибо, Клат. Какие еще новости?

– Да есть парочка.

– Валяй.

– Они нашли пистолет, которым Хью стрелял в Генри, но Дэвид Фридмэн из полиции штата говорит, что не знает такого оружия. Автоматический пистолет, это точно, но малый говорит, что такого сроду не видал.

– Ты уверен, что так сказал именно Дэвид Фридмэн?

– Точно, Фридмэн.

– Этот должен знать. Дэйв Фридмэн - ходячая оружейная энциклопедия.

– И все-таки не знает. Я стоял поблизости, когда он разговаривал с твоим приятелем Пейтоном. Сказал, что похоже на немецкий маузер, но нет маркировки и обработка другая. Кажется, они отослали его в Августу с целой тонной других улик.

– Что еще?

– Во дворе Генри Бофорта нашли анонимную записку, - сообщил Клат, - была пришлепнута к его машине - знаешь, эта его знаменитая "Т-Берд"? Ее тоже раскурочили. Так же, как и машину Хью.

Алану показалось, будто огромная мягкая рука влепила ему пощечину.

– Что было в записке?

– Минутку.
– Он услышал шелест бумаги, видимо Клат листал записную книжку.
– Вот. "Не смей' больше никогда выгонять меня и забирать ключи от машины, жаба вонючая".

– Жаба?

– Именно так.
– Клат нервно хихикнул.
– Слова "никогда" и "жаба" подчеркнуты.

– И ты говоришь, машину отделали?

– Точно. Шины порезаны так же, как на машине Хью. И длиннющая царапина вдоль по борту.

– Понятно. Тогда тебе надо сделать еще кое-что. Сходи в парикмахерскую и, если понадобится, в биллиардную. Разузнай, кого на этой или на прошлой неделе выгнал Генри.

– Но полиция штата...

–

К чертям собачьим полицию штата!
– с чувством произнес Алан. Это наш город. Мы знаем, кого спросить и где его найти. Неужели ты в пять минут не отыщешь человека, который выложит тебе всю историю как на духу?

– Как же, не отыщу!
– возмутился Клат.
– Я, возвращаясь с Касл Хилл, видел Чарли Фортина, болтавшего с компанией мужиков у Вестерн Авто. Если Генри с кем-нибудь столкнулся, Чарли не может не знать, с кем именно. Мудрый Тигр - второй дом для Чарли.

– Верно. А полиция штата с ним беседовала?

– М-м-м... нет.

– Конечно. Вот ты и побеседуй. Но думаю, мы оба и так знаем ответ, правда?

– Святоша Хью, - сказал Клат.

– Бьюсь об заклад, что он, - сказал Алан и подумал, что, возможно, первое предположение Генри было не так уж далеко от истины.

– О'кей, Алан. Я все сделаю.

– И сразу же перезвони мне. Второе.
– Он продиктовал Клату номер и заставил повторить, чтобы убедиться, что записано правильно.

– Позвоню, - сказал Клат и вдруг взорвался.
– Что происходит, Алан? Проклятье, что тут такое происходит?

– Не знаю...
– Алан внезапно почувствовал себя стариком, уставшим, замученным стариком... и злым к тому же. Злился он уже не на Генри Пейтона за то, что тот отстранил его от дела, а на того, по чьей вине происходит все это безумие. И с каждой минутой в нем крепла уверенность: стоит им докопаться до дна, они сразу: поймут, что виновник один-единственный. Вильма и Нетти, Генри и Хью, Лестер и Джон; кто-то соединил их проводами и замкнул цепь.
– Я не знаю, Клат, но мы докопаемся.

Он повесил трубку и снова набрал номер Полли. Его желание выяснить отношения, разобраться, отчего она так на него набросилась, постепенно теряло свою остроту. Вместо него возникало другое чувство, гораздо более тревожное: глубокий, неосознанный, но все возрастающий страх, что она попала в беду. Гудок, еще гудок и еще. Нет ответа.

"Полли, я люблю тебя и нам надо поговорить. Пожалуйста, сними трубку. Полли, пожалуйста, сними трубку. Полли, пожалуйста".

Алан как будто молился. Он хотел перезвонить Клату и попросить выяснить что с ней до того, как тот начнет выполнять все остальные задания, но не смог. Этого делать нельзя, это дурно. В городе того и гляди произойдет еще один взрыв. "Но, Алан, предположим, Полли тоже подсоединена к цепи?". Эта мысль вызвала какие-то неясные воспоминания, но они растворились, прежде чем Алан смог придать им более четкие очертания.

Он повесил трубку на рычаг, прервав последний гудок на самой середине.

3

Полли больше не могла этого выносить. Она перевернулась на бок, потянулась к телефону... и звонок неожиданно прервался. "Так, подумала Полли, - а звонил ли он вообще?". Она лежала в постели, прислушиваясь к отдаленным раскатам грома. В спальне было душно. Очень душно, как в середине июля, но открыть окна она не могла, так как всего неделю назад попросила Дейва Филипса, местного плотника-умельца, вставить зимние рамы. Поэтому она сняла старые джинсы и сорочку, в которых ездила за город, и, аккуратно свернув их, положила на стул у двери. Теперь она лежала в одном белье, надеясь поспать немного, прежде чем принять душ, но сон не шел.