Необходимые вещи
Шрифт:
Она перевернула конверт. На обратной стороне никакого текста не обнаружила, а конверт был запечатан.
"Любовь моя?" - спросила себя Сэлли и вдруг поняла, что сидит в машине Лестера, с закрытыми окнами и потеет как нервнобольная. Сэлли включила мотор, опустила оконное стекло со своей стороны и перегнулась через соседнее сидение, чтобы приоткрыть второе окно.
На нее повеяло слабым запахом духов. Если так, то духи не ее. Она не пользовалась ни парфюмерией, ни косметикой, во-первых, потому, что ее религия считала эти предметы орудием дьявола, а во-вторых, потому, что в них не нуждалась.
И все же это были не духи. Аромат издавали последние осенние цветы на кустах жимолости, растущих
Сэлли перехватила его за уголок и потрясла. Внутри находился листок бумаги, один, как ей показалось, и что-то еще. Может быть, фотография.
Она протянула руку с конвертом ближе к ветровому стеклу, чтобы посмотреть на просвет, но ничего не поучилось, солнце светило с другой стороны. Виднелся только светлый прямоугольник - вероятно, письмо - и более темный, по всей видимости, фотография от
(любимой)
той, которая послала Лесу это письмо.
То есть не послала, во всяком случае не почтой. Ни марки, ни адреса. Всего два слова и такие волнующие. Конверт не был вскрыт, а это значит... это значит, что кто-то подложил его в машину, пока Сэлли занималась в своем кабинете разбором бумаг.
Возможно. Но возможно также, что некто положил этот конверт в машину вчера вечером или днем, и Лестер его не заметил. В конце концов, виднелся лишь один уголок, и он мог выползти из-под сидения, когда Сэлли ехала утром в школу.
– Здравствуйте, мисс Рэтклифф, - окликнул кто-то. Сэлли вздрогнула и быстро спрятала конверт под юбку. Сердце ее учащенно забилось от чувства вины.
Малыш Билли Маршан шагал по спортивной площадке с роликовой доской под мышкой. Сэлли помахала ему. Лицо ее раскраснелось и горело. Глупость какая- то - нет, просто идиотизм - она ведет себя так, будто Билли заметил ее в чем-то недозволенном.
А разве не так? Разве ты не собиралась заглянуть в письмо, предназначенное не тебе?
И тогда Сэлли почувствовала первый прилив ревности. А может быть, ей? Всему городу известно, что она последние две недели ездит чаще в машине Лестера, чем в своей собственной. А если даже письмо не принадлежало ей, то уж сам Лестер наверняка, всей душой и телом. Разве не думала она только что с таким приятным удовлетворением и самоуверенностью, которая присуща только молоденьким и хорошеньким христианкам, что Лестер готов по первому ее желанию прыгнуть сквозь горящий обруч?
Любовь моя.
Никто этот конверт не оставлял для нее, Сэлли была в этом убеждена. У нее не было подруг, которые называли бы ее Дорогушей, Милочкой или тем более Любовью. Конверт был оставлен для Лестера. А значит...
Неожиданно ее осенила догадка, и Сэлли с огромным облегчением откинулась на спинку мягкого голубовато-серого сидения. Лестер преподавал физкультуру в колледже Касл Рок. Преподавал, конечно, только мальчикам, но многие девочки, молоденькие, хорошенькие и впечатлительные, видели его каждый день. А ведь Лестер очень привлекательный молодой человек.
Кто-нибудь из студенток колледжа и подсунул письмо. Вот и все. Она даже не отважилась положить его на приборный щиток, чтобы он сразу увидел.
– Он не станет возражать, если я его прочту, - объяснила самой себе Сэлли, оторвала от бока конверта узкую полоску и аккуратно вложила ее в пепельницу, которая никогда не знала, что такое окурки. Мы с Лестером сегодня от души посмеемся.
Она встряхнула конверт, и оттуда выпала цветная фотография, отпечатанная с пленки "Кодак". Сэлли взглянула на снимок и почувствовала, что сердце на мгновение остановилось. Она перевела дыхание и прикрыла ладонью рот, изобразивший заглавную букву О. На
щеках Сэлли цвели и пылали красные розы.Ей никогда не приходилось бывать в Мудром Тигре и было невдомек, что на снимке изображено именно это заведение, но она не была окончательно наивной. Она любила смотреть телевизор и время от времени ходила в кино, поэтому не могла не знать, как выглядит бар. На фотографии мужчина и женщина сидели за столиком в уголке
(уютном уголке, подсказывал внутренний голос)
большого зала. На столе стоял кувшин пива и два стакана. Вокруг за столиками сидело еще множество людей. На заднем плане четко виднелась танцплощадка. Мужчина и женщина целовались. На ней был укороченный джемпер с люриксом, оставлявший живот обнаженным, и юбка, похоже из белого полотна. Чрезвычайно короткая юбка. Мужчина одной рукой обнимал женщину за талию, а другую бесцеремонно запустил под юбку, достаточно далеко, чтобы это выглядело совершенно неприлично. Сэлли даже видела краешек ее трусиков.
"Ах ты мерзавка", - подумала Сэлли с безграничным возмущением.
Фотограф снимал мужчину со спины, взгляду открывался лишь его подбородок и одно ухо, но Сэлли даже по тому, что видела, понимала, что он мускулист и черные волнистые волосы стриг коротко. На нем были голубая футболка из тех, что мальчики называют борцовками, и синие спортивные брюки с белыми полосками по бокам. Лестер.
Лестер, обследовавший местность под юбкой у мерзавки.
– Нет!
– воскликнул внутренний голос, не желавший смириться с обстоятельствами и оттого полуистерический.
– Это не может быть он! Лестер не ходит в бары! Он ведь даже не пьет! И он никогда не поцелует другую женщину, потому что любит меня! Знаю, что любит, потому что...
– Потому что так говорит.
– Она не узнала своего голоса, так бесцветно он прошелестел. Она хотела разорвать карточку в клочки и развеять их по ветру, но вовремя остановилась.
Кто-нибудь может заметить, подобрать, соединить, и что тогда подумают?
Сэлли снова склонилась над фотографией и принялась ее изучать, пристально, ревностно.
Голова мужчины почти полностью скрывала лицо женщины, но Сэлли смогла разглядеть хвостик брови, уголок глаза, левую щеку и часть скулы. Но что гораздо важнее, она смогла рассмотреть стрижку темных волос - под кружок с челкой на лбу редкими сосульками.
Темные волосы у Джуди Либби. И Джуди Либби стрижет их под кружок с челкой на лбу.
Ты не права. Более того, ты просто сошла с ума. Лес порвал с Джуди, как только она перестала ходить в церковь. А потом она уехала. То ли в Портленд, то ли в Бостон. Это чья-то гнусная шутка, подлый розыгрыш. Ты ведь знаешь, Лес никогда...
Разве она об этом знает? Убеждена?
Столь еще недавно твердая самоуверенность теперь хохотала над Сэлли, и вновь заговорил незнакомый доселе внутренний голос. Доверчивость невинных - главное орудие лжецов.
И все-таки это не может быть Джуди и уж наверняка не Лестер. В конце концов, нельзя же наверняка утверждать, что это за люди, если они в этот момент целуются. Даже в кино, если опаздываешь к началу сеанса, будь хоть самые что ни на есть звезды в главных ролях. Нужно дождаться, пока они оторвутся друг от друга и посмотрят в камеру.
Это не кино, убеждал внутренний голос. Это жизнь. И если это не они, что тогда в машине делает конверт?
Теперь взгляд Сэлли сосредоточился на правой руке женщины, обнимавшей ее жениха за шею. У нее были длинные тщательно наманикюренные ногти, покрытые темным лаком. У Джуди Либби тоже были такие ногти. Сэлли помнит, что нисколько не удивилась, когда Джуди перестала ходить в церковь. У девушки с такими ногтями, вспоминала она свои тогдашние впечатления, не может быть на уме один лишь Господь Бог.