Ненавидь меня
Шрифт:
В обычной ситуации я бы послала его нахуй, но беспокойство, промелькнувшее на его лице, лишает меня дара речи.
— Черт возьми, Бродяга, — ворчит он. — Перестань стоять и пялиться на меня как чертова идиотка, и ответь мне.
Грызу ноготь большого пальца, изо всех сил стараясь вспомнить.
— Я… я разговаривала с Кеном Ракманом у озера. Он рассказывал мне, как поступил в Нотр-Дам, получив футбольную стипендию.
Нокс затягивается сигаретой: — На нем случайно не было спортивной куртки?
— Как ты…
— Отвечай на вопрос.
— Да, — мысли возвращаются к событиям прошлой ночи, —
Оказываюсь неготовой к его следующему вопросу.
— Он заставлял тебя пить что-нибудь?
— Нет, Кен не заставлял меня, но я пригубила его пиво, — поняв, к чему он клонит, быстро добавляю: — То самое пиво, которое он пил сам.
Конечно, если он что-то туда подсыпал, то не стал бы пить из него сам до и после.
То же самое касается Трейси и Стейси с их «Соком джунглей».
Правда, Стейси взяла себе еще один стаканчик после того, как передала его мне, но я подумала, что она просто проявила вежливость.
Но опять же… не могу вспомнить ничего после этого.
Как будто моя память — база данных, которую начисто стерли.
— Аспен, — рычит Нокс, вырывая меня из раздумий. — Скажи мне, что ты не настолько тупая.
— Я думала, они хотят подружиться, — шепчу, чувствуя себя такой дурой, что готова расплакаться. — С чего бы…
— Кто? — рычит Нокс, заставляя меня подпрыгнуть.
— Стейси и Трейси, — смотрю себе под ноги. — Они дали мне кое-что выпить…
— Господи, — говорит он, поднося сигарету ко рту. — Я знаю, что твоя мать с ебанцой, но не думал, что она передала тебе ген тупицы. Разве ты не знаешь, что нельзя пить из любого…
— Да, знаю, — кричу в ответ, потому что мне и без того тяжело осознавать, что я облажалась, так еще и он тычет этим в лицо. — Но я не придала значения, потому что Стейси сделала глоток, прежде чем отдать стаканчик мне. На вечеринке все пили, и я просто хотела… — голос срывается, и я замолкаю.
Нокс тушит сигарету в пепельнице.
— Что ты хотела?
— Повеселиться и влиться в коллектив, ясно? — Сглатываю слезы, подступающие к горлу. — Я хотела узнать, каково это быть популярной и…
Язвительное фырканье прерывает меня: — Что ж, поздравляю. Теперь ты определенно популярна.
Приподнимаю бровь: — И что это значит?
Вставая с кровати, он хватает с тумбочки телефон.
— Вот тебе совет, Бродяга. Когда две пизды, которые всегда относились к тебе как суки, приглашают потусоваться… не делай этого, блядь.
Начинаю говорить, но он поворачивает экран, и то, что вижу и слышу дальше, едва не ставит меня на колени.
— Тебе ведь нравится сосать этот большой член, правда, Аспен? — говорит кто-то, звучащий в точности как Кен Ракман.
Закрываю глаза, когда звуки рвоты заполняют комнату, и мне хочется закричать, чтобы он выключил, потому что уже не выдерживаю.
— Хорошая новость — видео исчезнет через несколько часов, — сухо говорит Нокс на фоне смеха Стейси и Трейси. — Плохая новость — уверен, все в школе уже видели его.
— Спасибо, кэп, — задыхаюсь, изо всех сил стараясь сдержать подступающие слезы, потому что не хочу доставлять
ему удовольствие наблюдать за моим крахом.Потому что ему бы это слишком понравилось.
Еще одна ужасающая мысль пронзает меня, и мне требуется вся сила воли, чтобы не свернуться калачиком на полу.
Я проснулась в его постели.
Если я что-то и знаю о Ноксе, так это то, что он любит не только мучить меня… ему нравится дразнить и соблазнять, притягивая меня как мотылька на пламя.
Только для того, чтобы он мог наблюдать, как я сгораю.
— Дай угадаю, — произношу с болезненным скрежетом в голосе. — Это как, когда ты открываешь дверь, выставляешь мое нижнее белье напоказ и говоришь кучке парней, что от меня пахнет тунцом?
Он приподнимает бровь: — Что…
— Сейчас ты признаешься, что это было твоей идеей? — перебиваю я. — Это ты убедил Стейси, Трейси и Кена согласиться подставить меня? — делаю шаг вперед, испытывая тошнотворное отвращение. — Боже, ты и раньше поступал со мной мерзко, но это уже перебор.
Если бы не знала его лучше, я бы сказала, что этот ублюдок выглядит почти оскорбленным. Почти.
— Ты думаешь, я имею отношение к этому дерьму?
— Нет, не думаю, — говорю, сокращая расстояние между нами. — А знаю, — выдерживаю его взгляд, набираясь храбрости, которой нет… но я это сделаю. — Это последний раз, когда ты трахнул меня, — приподнимаясь на цыпочки, касаюсь губами его уха, потому что хочу, чтобы он это услышал. — А теперь? Теперь я, блядь, уничтожу тебя.
Он обхватывает мое запястье и двигается вперед, пока я не упираюсь спиной в стену.
— Давай, попробуй… рискни, — свободной рукой хватает меня за подбородок. — Может, тогда ты научишься не угрожать тем, что не можешь выполнить.
— О, это не угроза, Нокс. Это, блядь, обещание, — уверена, улыбка на моем лице выглядит по-идиотски, но мне все равно. — Сначала я расскажу твоему папочке обо всем, что ты со мной сделал. А потом подам заявление в полицию, — провожу пальцем по его щеке. — И наконец я предстану перед судом и прослежу за тем, чтобы справедливость восторжествовала, — показываю на свой рот: — И улыбка на моем лице сейчас? Посмотри на нее внимательно. Потому что ты увидишь ее снова, когда тебя отправят обратно в чертову психушку, где тебе самое место.
Он так сильно дергает меня за волосы, что я вскрикиваю.
— Ты собираешься попытаться уничтожить меня, да?
Пронзаю его злобным взглядом: — Не попытаюсь… а уничтожу.
Точно так же, как он уничтожил меня.
Хватка на волосах усиливается, и он наклоняет голову, скользя носом по моему горлу.
— Ты кое о чем забываешь, Бродяга.
— О чем же?
— Твой маленький план займет некоторое время, — он впивается зубами мне в шею, и я вскрикиваю от боли. — Когда моему потребуется всего несколько минут, — закрываю глаза, когда его пальцы нависают над горлом в угрозе сжать. — Я думал, у тебя хватит мозгов не угрожать кому-то разрушением жизни. Особенно тому, кто вполне способен покончить с твоей.