Немного о главном
Шрифт:
Трое или четверо полицейских организовывали движение, активно размахивая руками. Пробка постепенно рассасывалась, движение ускорялось.
Денис встряхнулся и продолжил свой путь.
2
Алена уже досматривала очередную, вторую за сегодня, серию любимого сериала, когда она услышала из прихожей шум открывающегося замка. Она проворно выскочила из-под пледа и впрыгнула в огромные меховые тапки, изображающие зайцев с большими ушами. Грациозно скользя по паркету, она поспешила в ту сторону,
Когда она вышла в прихожую, Вадим уже снимал пальто.
– Привет, – поприветствовал он подскочившую Алену и дежурно чмокнул ее в район губ.
Алена, казалось, ожидала большего. Она немного разочарованно склонила голову набок и спросила, пытаясь придать своему голосу равнодушие:
– А ты чего так поздно.
– Нормально, – вальяжно ответил Вадим и направился к стоявшему неподалеку креслу.
– Я бы так не сказала, – протянула Алена и тут же быстро спросила, – Будешь чего-нибудь есть?
– Нет, – он причмокнул губами, – Иди сюда!
Вадим плюхнулся в кресло и показал рукой, приглашая девушку к себе на колени.
Она подошла и присела. Он приобнял ее за талию и устало откинул голову на спинку кресла.
– Все хорошо, – многозначительно проговорил он и улыбнулся.
– Что хорошо? – не поняла Алена, – Ты где был-то? Я беспокоилась.
– Все будет хорошо. Очень хорошо, – словно не слыша ее, повторял Вадим, покачивая головой в каком-то своем, одному ему понятном, ритме.
Алена посмотрела на Вадима подозрительно и с некоторой долей скепсиса:
– С тобой все нормально?
– Более, чем! Более, чем!
– Да что с тобой? Ты так и не сказал мне, где ты так поздно задержался? Я ведь волнуюсь.
– А? – Вадим потихоньку начал возвращаться к реальности из каких-то своих грез.
– Где ты был? – очередной раз спросила Алена, – И, кажется, ты не совсем трезв.
– Ну, вот, – протянул он с укоризной, – Хоть в такой вечер ты могла бы без этих своих упреков?
– В какой это «такой» вечер, – язвительно парировала Алена и попыталась подняться, – Да и не вечер уже, а ночь.
– Ну, ночь, но какая! – миролюбиво сказал Вадим и удержал Алену на колене
– Ну, тогда расскажи мне, какая.
– Да не парься ты! Все отлично! Все просто отлично!
– Ты знаешь, мне не нравятся эти слова! И что ты заладил. «Отлично, хорошо!» Ты можешь толком объяснить?
– Да чего тут объяснять? Я был в ресторане со своим Главным. Между прочим, я тебя предупреждал, что буду позже обычного, – Вадим уже совершенно избавился от своего романтического настроя и произнес это спокойным уверенным тоном, – А в ресторане иногда немного выпивают. Вот. Так случается, понимаешь?
– Ну, не парься, – добавил он и, увидев в то же мгновенье сердитую искру в глазах своей девушки, быстро сообразил, – Хорошо, больше не буду. Извини.
– И что ты такой счастливый сегодня?
– Есть от чего! – Вадим вновь на секунду мечтательно зажмурился, как кот на весеннем солнце.
– Даже так?
– Да. Мне
обещали кое-что.– Что же это?
– Кое-что.
– Это секрет?
– Ну, если ты не хочешь ждать, изволь, скажу. Мне обещали повышение. И уже очень скоро. Вот так-то.
– Это за какие такие заслуги?
– А что? Не за что, что ли? Да я вон пашу, как папа Карло изо дня в день!
– И по ночам?
– И по ночам.
– Ой, не нравятся мне твои встречи. И Главный твой мне подозрителен. Чем ты ему так прямо приглянулся? Ты один там пашешь?
Вадим дернулся, как будто Алена задела какую-то глубокую рану, и поднялся с кресла, согнав ее со своего колена.
– Ладно, пойду умываться. День был тяжелый.
Его такая резкая перемена настроения не могла укрыться от взгляда девушки.
– Ты обиделся? На что? Ведь я просто поинтересовалась.
– Да, нет. Ничего, – спокойно возразил он и добавил, – Думал, ты обрадуешься. А ты…
– Ну, прости, Вадик, – она потянулась к нему, чтобы обнять.
Он не отстранился, но и не отвечал.
– Просто я, наверное, переволновалась. Столько ждала. И вообще везде так неспокойно.
– Неспокойно? Ты, о чем?
– У второго корпуса опять сожгли две машины. И потом, этот митинг сегодня. Я смотрела по телевизору. Ужас!
– Какой митинг?
– Сегодня днем, на Сахарова.
– Я так и думал. И что, интересно, про это вещают?
– Говорят, были стычки. Разгонять пришлось…
– Пришлось? Пришлось. Мерзавцы! На безоружных людей с дубинками, собаками и водометами! В ноябре!
– А ты… Ты откуда знаешь?
– Я был там сегодня. Все сам видел.
– Ты!?
– Да, был. По заданию редакции.
– Но ведь, сам говоришь…
– Да, было жестко. Но не беспокойся. Я журналист. Журналистов не трогают.
– Не трогают? А если тронут?
– Вот как раз поэтому я и общаюсь с Главным, – с каким-то вызовом резко ответил Вадим, – На этот счет мы с ним и говорили. И, как я сказал, все будет хорошо.
– Ой, хочется верить. Ты думаешь, это повышение тебе даст больше спокойствия?
– Не спокойствия, конечно. Работы будет побольше. Но и денег – тоже. Да и выезжать на такие митинги буду реже. Если вообще буду. Так что и тебе, видишь, будет поспокойнее.
– Хорошо бы, – заключила Алена, – А у твоего этого Главного нет особенности шутить?
– Какие шутки? Главный – человек деловой и очень, очень непростой. Я тебе рассказывал. Он такими вещами шутить не станет. Уверен.
– Здорово, что ты уверен. А что взамен?
– Что? – не понял Вадим
– Личная преданность? Или еще что?
Вадима просто передернуло от неприятного ощущения возможного намека! Он стремительно обернулся и внимательно посмотрел в Аленины глаза.
Нет, никакого намека не было. Одно лишь недоверие.
– Опять ты перегибаешь, – нерешительно ответил он, – Или, может быть, ты мне сможешь помочь? У меня-то нет мамы, которая может замолвить за меня слово.