Чтение онлайн

Несмотря на неудачное соседство ассоциаций, она хотела. Фрикадельки были всем, что они купили в OLEI в тот день, и это все равно оставалось одним из ее любимых воспоминаний об их крайне коротком браке.

Но, конечно, ничто из этого не объяснило бы, почему Итзи, из всех людей, купил такой. Вкус Итзи в архитектуре и интерьере останавливался аккурат до 1930-х годов и вставлял «анал» в «артизанальный».

— Какого черта ты купил Нёльмину? — спросила она, заходя.

— Я не покупал, — сказал Итзи. — Это аппорт.

— Нет, — сказала Сэди, присмотревшись. — Я уверена, что это Нёльмина.

Но внезапная готовность Итзи признать возможные чары бюджетного шведского

дизайна была не тем, что ее беспокоило. Беспокоило общее состояние его квартиры. Это не был катастрофический бардак, но это было непохоже на Итзи: мусор не выносился несколько дней, столешницы были усеяны пакетами от Burger King и коробками из-под пиццы, поверхность его драгоценного дубового обеденного стола была в крошках и липкая от колец от апельсиновой газировки с донышек забытых Big Gulp. Это была квартира депрессивного спада, но сам Итзи был возбужден, почти маниакален, и от него пахло потом.

— Смотри, — сказал он. — Не своди глаз со стула.

— Смотри, — сказал он. — Не своди глаз со стула.

Она пристально смотрела на стул. Всего лишь еще одна Нёльмина. Китайские поставщики OLEI, должно быть, штампуют их по десять тысяч в день.

Она смотрела, как Итзи поднимает его, широко шагает мимо нее, затем скрывается за углом в гостевой спальне, которую использовал как кабинет.

— Мне нужно идти за тобой или... — начала она.

— Нет, — донесся его голос из маленького кабинета. — Повернись.

Она повернулась. И застыла.

Нёльмина по-прежнему стояла во главе стола Итзи.

Ее сердце колотилось часто и сильно, подступая к горлу, вызывая тошноту.

— Итзи-битзи, — просипела она, больше похоже на хрип, чем на слово. — Какого хуя?

— Это аппорт, — прошептал он ей на ухо. — Стой на месте. На этот раз, когда я возьму стул, просто продолжай смотреть на то место, где он стоял.

Сэди сделала, как велели. Руки Итзи ухватили стул, убрали его из поля ее зрения. Она не отрывала глаз от места. Никакого стула. Она слышала, как Итзи отошел, как он поставил свой стул в маленьком тупичке коридора между дверями двух спален. Она продолжала смотреть на пустое пространство во главе стола, сосредоточившись на маленьких потертостях на паркете, где стояла Нёльмина.

Ничего не произошло.

Она взглянула вверх; Итзи стоял между дверями спален, ухмыляясь, одна рука лежала на спинке его стула. Она оглянулась назад, на изголовье обеденного стола. Нёльмина вернулась. Она протерла глаза: теперь там было два стула, один с Итзи, другой у стола.

— Самое безумное, — сказал он, указывая на изначальную Нёльмину. — Я выкрутил один из болтов, который держит сиденье, проносил его в кармане весь день, по всему городу. Он не reappeared на стуле, не дублировался, ничего. Он был просто как любой другой болт от OLEI во вселенной. И стул все равно нельзя было сдвинуть. Безумие, да?

Сэди отошла от обеденного стола, ее ноги двигались без реального участия мозга. Она подошла к Итзи и его стулу в коридоре, потрогала его. Твердый. Она оглянулась назад. Нёльмина все еще была на своем месте у стола.

— Этот — просто обычный стул, — сказал Итзи, указывая на стул в коридоре с ними. — Передвигай его сколько угодно.

Он поднял его и отнес в свой маленький кабинет. Он остался там. Нёльмина у обеденного стола осталась на месте. Она пошла за Итзи обратно.

Его крошечный домашний офис был забит грудой стульев Нёльмина, наваленных как попало, их было?? двадцать.

— Они все обычные. Все, кроме того, что у стола. Тот никуда не денется.

— Я. Не. Понимаю.

— Это аппорт, — восторженно сказал Итзи. — Материальный объект,

перенесенный из неизвестного источника. Классика сеансов и расследований полтергейстов. Каждое единое аппортирование, которое когда-либо расследовали, оказывалось фальшивкой, Сэди. Все, кроме этого. Это, блять, доказательство! Настоящая, проверяемая фигня-мистика! Я болтался по лесам с привидениями и паранормальным кухням в торговых центрах почти десять лет в поисках доказательств, и доказательства появились сами. Каковы шансы?

Сэди стояла в домашнем офисе, глядя на груду стульев, не видя их, думая о Нёльмине в гостиной. Тот же тупой, уродливый стул, который Бен думал, что хочет, прежде чем на самом деле сел в одного из этих неудобных ублюдков. Каковы шансы?

— Откуда ты взял эту штуку, — спросила Сэди, глядя на новый стул Итзи, думая о том, что притаился во главе его стола.

— Я ниоткуда ее не брал. Я прилетел три дня назад, прибыл чертовски поздно. Никакого стула. Проснулся на следующее утро, а он сидит у моего стола. Я не мог понять, откуда он взялся, и немного нервничал, что кто-то проникает ко мне, чтобы подшутить. Я переставил его к окнам, чтобы получше рассмотреть при хорошем свете и посмотреть, нет ли в нем чего-то странного. И тогда у меня стало два стула. И... — Он указал на Гору Св. Нёльмины, втиснутую в его кабинет. — И, ну, ты можешь представить, как все пошло дальше. Разве это не потрясающе!?

Дверной звонок протрубил.

— Мой DoorDash! — крикнул Итзи. — Вернусь в два счета. Итзи выскочил за дверь и помчался вниз по лестнице.

Оставшись одна в квартире, Сэди вернулась к его дубовому столу и осторожно положила руку на спинку пра-Нёльмины. Сначала он казался нормальным. Но пока она держала его, то осознала, что он вибрирует, и делал это все время, как корпус самолета на крейсерской высоте. Ей пришло в голову, что они с Беном никогда не летали вместе на самолете. Боль от его потери внезапно стала свежей и новой.

И вот она, вдова, быстро несущаяся к старой деве, одна рука покоится на невыразимом.

Настоящая, проверяемая фигня-мистика.

Сэди вздохнула и села в Нёльмину.

Как только ее задница коснулась сетки, она поняла, что совершила чудовищную ошибку. Но к тому времени она уже провалилась сквозь стул, на ту сторону того истончения ткани Вселенной.

Она была в саду, не сильно отличающемся от сада плакучих вишен в Олт-Парке, к востоку от центра, где она провела множество вечеров, прогуливаясь с Беном. Но это, возможно, было так лишь потому, что он не сильно отличался от любого другого места, потому что он каким-то образом был везде, и всем, и все сразу. Трава была подстрижена идеально ровно, как ежик у армейского вербовщика. Небо было бледно-выцветшего желтого цвета, под которым угадывалась ужасающая, геометрическая сетка. Она не знала, что может быть ужасного в форме — нечто вроде сетки, нечто вроде сот — но это было отвратительно. Солнце было в зените, но оно не висело там. Оно steadily делилось, как замедленная съемка клетки в документальном фильме о раке или эволюции.

И Бен был там, потому что Бен был везде, потому что каждый был там везде. Она была пропитана Беном, купалась в нем и впитывала его. Она познала реальность его восторга, когда он увидел ее в день их свадьбы, и его последнюю мысль о ней, когда он умирал. Она узнала, что незнакомый подросток прикоснулся к нему в бассейне, когда ему было шесть. Она узнала, что Бен был зависим от онлайн-порнографии.

Было невероятным облегчением снова быть дома, с мужем.

Было ужасно знать всё.

Она выскочила из стула, затем выбежала из квартиры Итзи.