Чтение онлайн

Возле алтаря, над которым курился дымок благовоний, находился низкий топчан, задрапированный черным стеганым одеялом. На нем восседала госпожа Лань. Маленькая фигурка женщины практически утопала в складках тяжелой парчовой одежды. И только выбеленное лицо с ярко-красными губами и красными веками выделялось в обрамление тяжелых золотых тканей. На голове госпожи был замысловатый и, видимо, тяжелый головной убор, напоминающий упавший на землю черный полумесяц, перетянутый золотыми нитями и увешанный каплями самородного золота на черных шелковых шнурках. А на груди госпожи висел массивный амулет зеленого нефрита с вырезанной на нем сколопендрой, в окружении коралловых бусин.

За спиной госпожи Лань, на парчовых подушках сидели два монаха в чёрных сэньи, подбитых парчой, что было неожиданно и противоречило всему, что Гу знал о священниках. Головы их были выбриты, а руки зататуированы мелкими иероглифами, издалека даже казалось, что они чёрные. Огромные набитые мозоли на костяшках их пальцев вызывали оторопь. Казалось, что это чёрные кривые

Этот вид был настолько неожиданным, что Гу застыл на месте, от изумления открыв рот. Госпожа чуть улыбнулась и показала на красную подушку перед собой. Подросток робко опустился на подушку.

– Сегодня для всех нас торжественный день. – величественно сказала госпожа. – Ты становишься членом клана Лань, нашим кровным родственником. Но прежде, ты должен узнать историю возникновения клана и его цель. Слушаешь ли ты меня?

– Да, слушаю, госпожа, – тихонько ответил мальчик. От волнения его горло пересохло и слова выходили сипло. Но он собрался и сидел ровно, как учила Лань.

– И ты должен принести священную клятву, что все что ты увидишь и услышишь в клане, должно в нем и оставаться.

– Клянусь, госпожа.

Лань улыбнулась уголками губ и распевно начала рассказ.

– Давным давно в простой крестьянской семье родился великий воин – Лань. Когда он подрос, то вступил в армию вождя той местности Черного Вэй. Героически бился во многих войнах и стал генералом. Был он красив, высок, силен и статен. Сам стал водить войска в походы. Однажды он осаждал город Ценьюй, который оборонял генерал Божественный У. Лань проиграл тот бой. И при этом крепко обидел генерала У, который через некоторое время вознесся и стал небожителем. Вознесясь, он не забыл обиду. И найдя Ланя, послал в него отравленные дымные стрелы. Генерал отбил большинство стрел, но одна впилась ему в бок и он рухнул на землю. Яд стал нестерпимо жечь его. Жизнь его была на исходе. И тут на своей груди генерал Лань увидел большую могильную сколопендру, которая укусила его. И случилось чудо. Яд сколопендры уничтожил яд небожителя и генерал остался жив, став еще сильней чем прежде. Но чтобы У не нашел его больше, Лань спрятался и жил под личиной Безымянного. И с тех пор мы почитаем сколопендру и никогда не показываем истинную мощь нашего дома. В дни Поминовения и приема новых членов клана мы всегда прославляем родоначальника Лань. – при этих словах, госпожа указала на самую верхнюю ступеньку пирамиды, где стояла грубо вырезанная из песчаника статуэтка человека. Монахи негромко затянули какие-то мантры, ритмично постукивая пальцами по крошечным гулким барабанам. А госпожа, тем временем, продолжила. – Безымянный Лань был очень силен и хитер и очень хотел отомстить Божественному У. Но достать небожителя простому смертному практически невозможно. И тогда Безымянный пошел к хранителю покоя Желтого источника и обманом выманил у него силу смертельного боя демонов Бао.

Гу ничего не понял и хотел переспросить. Открыл было рот, но госпожа так зыркнула на него, что юноша не осмелился заговорить.

– И стал с тех пор Безымянный Лань равен по мощи небожителям. Но и заплатить ему пришлось немало – стал он меняться – превращаться в демона. Его разум стали затмевать видения и творил он невероятное зло. И усмирить его прислали Божественного У. Долгой была та битва. И в итоге, Лань отомстил, смертельно ранив небожителя, но и сам погиб. С тех самых пор, иногда в роду Лань просыпается древнее проклятье и кто-нибудь из клана может общаться с существами Желтого источника. Таково наше проклятье. И чтобы больше никто не пошел дорогой Безымянного Лань, мы соблюдаем принцип Великого равновесия сил. Дом Лань ратует за справедливость и не склоняется ни к добру, ни ко злу – в этом его сила и его слабость. – госпожа Лань подвернула рукав парчового халата и взяла с простого деревянного подноса, который подал коленопреклоненный Тан, золотой кинжал в виде когтя. Появившийся рядом с Гу Сигур в маске полудемона протянул ему поднос с серебряным кинжалом.

Гу молча закатал рукав и глядя на госпожу, так же, как она, аккуратно сделал небольшой надрез на руке. Госпожа и Гу соединили руки, чтобы кровь смешалась.

– Здравствуй, наша кровь. Теперь ты Гу Лань и жизнь твоя принадлежит клану! – торжественно произнесла госпожа Лань.

Монахи завыли громче. Один из них поднялся и, подойдя к Гу со спины, распахнул халат на его груди. Затем взял юношу за локти и отвел их назад так, чтобы грудь выпятилась колесом. Хватка у него была железная. Второй монах поставил перед Гу плоский низкий кубок из бронзы на высокой ножке. Из поданного Сигуром кувшина плеснул воды. Занес правую руку над кубком и стал читать какую-то длинную мантру. Вода стала бурлить, от нее пошел пар и, на глазах ошалевшего юноши вода окрасилась в мерзкий желто-зеленый цвет и от нее явственно пахнуло серой. Монах взял у госпожи Лань железную печать со знаком сколопендры и, обмакнув печать в мерзкую тягучую жижу, прижал ее к груди Гу. Мальчишку как будто обожгло огнем, боль была такая, что перед глазами побежали разноцветные круги. Но он держался, стиснув зубы и только хрип выдавал нестерпимую боль. Да он и не смог бы отстраниться – казалось, что локти схвачены деревянными колодками, так крепко его держали. Монах убрал печать и Гу посмотрел на место ожога – оно было красным, но боль и воспаление быстро уходили. Казалось, что желтая жидкость поглощается кожей и силуэт насекомого

– Теперь знак нашего Дома в тебе. – сказала госпожа мальчику и повесила ему на грудь крупную бусину темного камня. – Приветствуем тебя, родичь! И помни, только тайна способна сохранить могущество клана…

После ритуала Гу чувствовал себя странно. Зрение и обоняние обострились. Он стал лучше ощущать свое тело и циркуляции энергии в нем. Это было необычно и пугающе. Целых два дня он пролежал в постели с горячкой, а его попытка потренироваться вылилась во множество синяков и ссадин, сколько он не получал и за месяц. На следующий день его переселили в Левый дом, в котором, по обычаю, живут младшие сыновья, где выделили небольшие, но изысканные покои. У юноши теперь была служанка – молодая и гибкая Фаюминь. Она так стреляла глазками из-под густых ресниц, что молодого человека бросало в жар. Останавливали его только застенчивость неопытной юности и крутой нрав госпожи Лань.

Жизнь юноши очень сильно поменялась. Теперь он стал значимым человеком в клане. Девушки служанки, которые раньше гоняли мелкого Гу по двору, теперь кланялись ему, как высокородному господину. Нашивка-буфан со знаком сколопендры подчеркивала его статус и дозволяла носить оружие, почти как отпрыску аристократической фамилии. Сигур подобрал ему узкий чуть изогнутый клинок работы Чисюйской оружейной мануфактуры длиной в полтора локтя и с обтянутой шнуром рукоятью для двойного хвата. Короткоствольный капсюльный пистолет лежал в расписной замшевой кобуре, а в сапоге прятался короткий нож. Гу так нравился свой новый вид, что, когда он выбирался в город, всегда старался ходить медленно и степенно, ловя удивленные, испуганные или любопытные взгляды прохожих. Девушки стали обращать внимание на невысокого красивого юношу с широкими плечами и саблей за поясом. Это очень льстило молодому человеку. До той поры, пока госпожа не высмеяла его за самолюбование, сказав, что человека определяют в первую очередь его умения, знания и поступки, а не павлиньи перья на куриной заднице. Но все равно, Гу было хорошо и радостно, перед ним была целая жизнь, в которой он собирался добиться славы, величия и богатства.

…

В кабинете управляющего всегда было чисто и все предметы разложены по четко выверенной схеме, неизменной уже на протяжении многих лет. Приборы для письма стояли на красивой яшмовой подставке ровно в трех пальцах от края стола красного дерева. Фа Цунь каждое утро проверял расстояние специальной линейкой. Убиралась у него старая служанка, за все эти годы научившись соблюдать требования придирчивого хозяина кабинета.

Гу сидел ровно, не шелохнувшись, за маленькой конторкой, ожидая, пока дотошный Цунь проверит все в своем кабинете. Эта маленькая придурь некогда большого имперского чиновника стоила ему карьеры. Но в Доме Лань его встретили понимание и уважение за свои недюжинные способности.

– Господин Цунь, вы обещали рассказать о монахах, что были на церемонии моего посвящения. – очень вежливо напомнил Гу.

– Я помню, мальчик. – сверкнул глазами управляющий. Затем откашлялся, поудобней устроился в кресле, на волосок сдвинул лежащий перед ним лист бумаги, закатил глаза и неторопливо начал рассказ. – Те, кого ты видел, зовутся монахами Желтого источника. Это тайное общество поклоняющихся той ипостаси божественного, которая ответственна за все темные стороны жизни. Очень маленькая и закрытая секта. О них мало что известно. Даже нам, хотя мы и являемся, в некотором роде, их паствой. Если говорить о религиозной концепции адептов Желтого источника, то она не противоречит официальной и по сути не спорит с даосскими канонами, хотя буддийские теологи находят спорные аспекты. Невзирая на это, императорским указом секта объявлена еретической. Гм… – Цунь недоверчиво посмотрел на юношу. – Наверное, тебе это не так интересно. Если говорить попросту, то монахи Желтого источника – это привратники в темную часть потустороннего мира – мира демонов и неупокоенных “низких” или, как еще говорят – “животных” душ. Ты ведь знаешь о каноне светлой и темной души в человеке?

Гу неуверенной кивнул. Цунь тяжело вздохнул, подслеповато сощурился и продолжил.

– Есть мнение, что человек содержит в себе две души. Светлую и темную, которые подпитываются им в течении жизни добрыми или злыми делами. Когда человек умирает, светлая часть души уходит наверх. – палец управляющего указал в потолок. – На перерождение. А животная часть души уходит к Желтому источнику и там растворяется, или погибает. Так вот, адепты Желтого источника верят, что темная часть души не растворяется, а уходит на свой круг перерождения в демонических сущностях, чтобы потом опять вернуться к человеку или стать демоном более высокого ранга. И чем праведней светлая часть души, тем более слабая ее животная часть. И наоборот – это система держится в определенном равновесии. Это тебе понятно? – Гу кивнул более уверенно. Цунь чуть улыбнулся и продолжил: – Так вот, эти монахи как бы надзирают, чтобы лишние демонические сущности не проникали в наш мир, а небожители не зарывались и не творили лишнего “добра”. – Цунь очень саркастично произнес слово “добро”, еще больше запутав подростка. – Потому что, это влечет за собой усиление демонических сущностей и чем больше всякого “добра” делают небожители, тем больше демонов, призраков и злобных духов окажется в нашем мире, то есть “зла”. Хотя, “добро” небожители воспринимают по своему, далеко не так, как понимает его простой народ.