Чтение онлайн

Мужики загомонили. Решать начали, кто пойдет провода проверять! Оно так выходит, что может быть, тот обрыв — прямо коло медузы... Тогда шансов нет у того, кто провода подсоединит. Там он, под взрывом и останется! Голосование они устроили. Добровольцем — дядька вызвался. — Я это затеял, мне и расхлебывать... А вы — живите! — говорит. Засобирался, аккумулятор подобрал. Толян — тоже рвется! Махал-Махалыч! Алтай. Шона еще из БТР вылез. — Без брата — не останусь тут, — говорит! — Сам если надо пойду! — Скандал устроили. А я смотрю, уже гадины те мелкие, новорожденные, — из яиц вылазить пытаются. Видно мне. Луна-то светит сейчас! Высунулись они наполовину. Щупальцами дерут шкуру от яиц своих. На свободу им хочется... Некогда

уже нам спорить!

— Нет! — говорю. — Я сам должен это сделать! Вий — вон, за главного в деревне сможет. Порядок при нем будет! У тебя Толян — семья. Да и механизатор ты лучший... Махал-Махалыч — всю технику наладить сможет после! А — я?! Чего — я? Правильно вы говорите: «Обизян!» Толку с меня, в деревне то?.. Не семьи — ни детей. Только и могу — водку жрать, да бошки бить... Значит мне туда и дорога! Никого не пущу! — раззявил я пасть, обнажил зубы свои, да как зареву на них! Толян назад отпрыгнул! Вий попятился. Алтай с Шоной — тоже назад отступили. Махал-Махалыч цыгарку выронил из губ. Закашлялся...

Не стал я ждать их протестов. Отобрал у Вия аккумулятор. Попер в здание. Быстро-быстро! Первый этаж — нет обрыва, Второй — нет! На третьем этаже, гадина на меня кинулась. Уцелела как-то видать. Или медуза новую народила. Не стал даже думать об этом! Вломил ей в рыло кулаком. С ходу, с лету! Полетела она спиной вперед, в стену впечаталась, да так и замерла. Только пятно мокрое на стене. Провод дальше. Вот он — обрыв! Нашел. Погрызана проволока. Перекусила зараза эта ее! Ну — то ничо. Я концы провода, зубами отчистил, взял проводки... Захрустело че-то. Зашипело. На лестнице медуза мелкая появилась. Вылупилась уже сука! Ползет по стене, щупальцами перебирает. Понятно... Времени больше нет! Соединил конец на аккумуляторе. Синий. Теперь красный. Только провод к клемме подвел... Медуза ко мне вплотную уже подошла. Шипит, ухает. Распахнула брюхо, пасть там зубастая. Бросилась на меня! Увернулся от нее, схватил за щупальце. Держу ее. Вырывается она, сильная. Только я сильнее! — Никуда ты сука, не денешься от сюда! Всех укокошу вас, гадин поганых... — взял красный провод. И накинул на клемму. Вспышка...

Очнулся! Снова. Что за день-то такой, что Второй раз так... Вырубает меня! Но ничо, живой-же! Ощупал тело свое. Целый вроде. Только болит все. И под завалом я оказался. Лежу, в нише такой, из плит. Попробовал приподнять — нихера! Тяжелые... Еще трепыхался, силился. Уперся со всех сил, толкнул. Поддалась чуть! Сдвинулась плита! Гляжу — дырочка махонька образовалась. Свет через нее видать. Солнышко уже светит! День-деньской... Продышался чутка. Дух перевел. Еще поднапрягся! Еще подтолкнул, до хруста в мышцах нажал — чуть шире стала дырка. А дальше — не идет! Как ни старался, нет сил больше... Мне чо, тут так и подыхать в завале этом?! Такие мысли у меня пошли гаденькие... Прямо кошки по сердцу заскребли. Хера! Еще даванул, вмазал кулаком по краю. Руку разбил... Но помогло! Еще ширше стало. Да так, что смог ладошку туда просунуть. Чую — ветерок мою руку обдувает! Значит на улице она! Махать ею начал, да орать, что есть мочи. Орал-орал... Коснулось что-то моей руки! Нежно так, осторожно. Слышу, голос. Навроде, как дите тама. Девочка. — Дядь?! А вы живой? — спрашивает.

— Да! — говорю. — Живой еще! — а у самого такое в душе завертелося! Вроде и рад я, что хоть кто-то ко мне подошел, да вот тоска... Ребенок-же! Чем он мне поможет...

— А что вы там делаете? — еще она меня спрашивает.

— Лежу вот... — отвечаю. — Завалило меня. После взрыва... Помощь мне нужна! Глянь там, — говорю. — Взрослые есть?! Чтобы вытянули. Плита тут. Не сдвину ее!

— Хорошо! — говорит. — Сейчас дяденьки тут... Они, наверное, вас ищут!

— Так ты скажи им! — говорю.

— Скажу! Сейчас, потерпите немного... — отпустила она мою руку и побегла видать, людей звать. А я вот лежу...

Долго лежал. Даже задремалось

чуть! Только ноги затекли в одной позе лежать. И спина чешется зарраза... Слышу — техника загудела. Гулко так, мощно! Лязг гусеничный услышал. Выхлопом завоняло. От соляры! Точно, это-же танк наш! Не иначе!

Затарахтело вокруг, зашкребло. Пыль пошла. Я глаза прикрыл, чтобы не насыпало. Лежу. Тут мне свет яркий в веки и ударил! И ветром свежим меня обдало. Разлепил я зенки — солнышко светит! Танк наш стоит! Здание «Горкома Партии» — обвалилось совсем. Да медуза дохлая на обломках лежит. И рядом — малые ее дохлые! Хорошо получилось. Всех накрыли! Нету больше гадости этой. И наши живы! Вижу: Вий — Толян — Махал-Махалыч, Шона, Алтай — все тут! Оттащили они плиту танком. Освободили меня. Вылез я из плена своего! Здорово так! И не раненый я совсем. И они только кое-где замотаны бинтами. Но на ногах-же! Улыбаются они. Обниматься на меня кинулись. — Жив чертяка! — говорят. — Обизян наш — богатырь! — радостные все. И мне весело! Ухватил я их в охапку, поднял над землей. — Во какие друзья у меня!

Стою, держу их крепко. И выпускать не хочется!

— Ого! Вот это да! — вдруг голос детский услышал. Тот самый голос, что через плиты слыхал! Обернулся. Смотрю: девочка стоит. Лет шесть ей. Грязная совсем. Исхудавшая. Да в шорсточке она, в рыженькой вся. И ушки, на макушке у нее — треугольничками. Словно кошечка! И глаза красивые. Большие — зеленые-зеленые! Вижу, из «наших» она. Да мордаха уж сильно знакомая! Кого-то она мне напоминает... Присмотрелся, — платьице на ней красное! И ленточки на нем такие, узенькие. Точно!

Поставил я мужиков на землю. А-то уже матюгаться начали помаленьку, что навесу их держу. — А как тебя звать, солнышко? — спрашиваю.

— Аленушка. — отвечает.

— А вас?

— Терентий меня зовут. — ответил ей. — Знакомы будем! А у тебя есть брат, Аленушка?

— Есть братик. Его Степаном зовут!

— А мама твоя — Серафима?

— Так. — говорит она. — А откуда вы знаете их?! И где они?! А-то я потерялась тут... Меня чудовище несло, да потеряло тут. Люди по нему стрелять начали! Оно и выронило. Убили то чудовище. А я убежала! Я быстро бегаю! — хвастается. А сама — глаз с меня не сводит. Ответ мой ждет!

— Умничка какая! — говорю. — Знаю я их. И братика твоего, и маму! Живы они и здоровы. И тебя ждут! И даже знаю, где они сейчас! Меня же брат твой, за тобой и послал. Чтобы я нашел тебя!

— Да? — смотрю, а у нее сразу слезы на глазах. На руки ко мне просится! — Правда братик за мной послал?!

— Правда! — говорю. Поднял ее к себе. Обняла меня. Прижалась ко мне. — А вы меня к ним возьмете?..

Проснулся я утром. Солнышко уже во всю светит! В хату через занавесочки заглядывает. Греет. Птички поют. Хорошо! Вышел на улицу. Ветерок свежий, колышет травку, холодит приятно. Дышишь им — и дышать хочется! Дом у меня теперь большой. Сам построил. И сарай большой. Дров запас, на две зимы есть! Танк у меня во дворе стоит. Тот самый, на котором в Славный ездили! На сохранении он у меня. Солярки к нему нет столько, чтобы гонять машину эту. Да и в хозяйстве — оно такое... Держим так, на всякий случай. Если беда какая! На нем детвора играется. Аленушка, да Степан! Детки мои любимые.

Еще щенки у нас. Трое. Серые. Все, в папку своего! Волчок наш — волчицу себе в лесу нашел. Привел ее к нам. Познакомил так сказать! Хорошая волчица. Спокойная! Так они у нас в сарае и живут. Он и Она. А недавно вот — ощенилась волчица. Славные волчатки! Игривые, ласковые да умные шибко. Понимают, что им говоришь. Все в батю пошли! А детвора моя — с ними вообще без слов разговаривают. Мысленно говорят и понимают друг друга! Такое дело у нас.

Вышел я во двор. Да за калитку. Хорошее утро! Доброе! Пройтись мне захотелось!