Чтение онлайн

Марфа Петровна - это та бабушкина подруга, с которой они по части кулинарных достижений соревнуются, её номер есть в бабушкином телефоне, сразу вспомнила Милка.

– И у Марфы всё в порядке, - так же хмуро проговорила бабушка. Отвернулась, встала, зачем-то поправила кухонное полотенце, идеально ровно висевшее возле сушилки для тарелок, села обратно за стол и вдруг сказала: - Брат мой троюродный... заболел. Звонил мне сегодня.

– Троюродный брат - это кто же такой?
– начал вспоминать папа.
– Иван Васильевич, да? Он в соседнем городе живёт...

–

Нет, - бабушка покачала головой.
– Иван мне двоюродный брат. А троюродник мой - Семён, Семён Косой. Вы оба его не знаете, он рано из семьи ушёл, в леса подался. Лесником работает, в Шушаринском леспромхозе.

Милка выронила вилку, и та с громким звоном брякнулась на пол, подпрыгнула и перевернулась, выставив вверх острые зубцы.

– Мила, ешь поаккуратнее, - бросила бабушка, даже не посмотрев на Милку.

А у Милки буквально кусок в горле застрял. Семён Косой - уж не Семён ли К.?! Таинственный Лысый, которому звонила бабушка... и который приснился Светке?! Наверняка! Да ведь это же...

Что - "это же", Милка додумать не успела: она закашлялась, да так сильно, что на глазах у неё выступили слёзы. Она покраснела, как помидор, и попыталась набрать воздуха в грудь, но кашель всё никак не унимался. Папа похлопал её по спине, и через минуту-другую Милка проглотила, наконец, то, что было у неё во рту, и немножко отдышалась. Ей хотелось немедленно выскочить из-за стола, позвонить Светке и сообщить ей важную новость - что загадочный Лысый, которого они разыскивали, из-за которого ездили на радиорынок, деньги на бесполезный диск с адресами тратили - это троюродный брат её бабушки! Но - нельзя. Нельзя посреди ужина вскидываться из-за стола, словно её ошпарили, и на всех парах мчаться к себе. И звонить Светке тоже нельзя - бабушка может услышать. Разве что ночью... Светка, конечно, будет ворчать, что её разбудили... Ладно, решила Милка, она пошлёт Светке после ужина эсэмэску.

А что это бабушка сказала - что Семен заболел? Как-то неуверенно она это сказала... и паузу сделала перед словом "заболел" - почему? Да потому, что враки это всё, уверенно подумала Милка. Ничуточки он и не заболел, выдумала бабушка, чтобы как-то от вопросов своих "детей" отбиться! И не звонил ей брат вовсе - это сама бабушка ему недавно звонила, вот так-то!

– А что с ним случилось, чем он заболел?
– спросила мама, и Милка вновь прислушалась к общему разговору. Ну, и как же ответит на этот простой вопрос её бабушка, выдумщица такая?

– Да что - как обычно, прострел у него, - неохотно сказала бабушка.
– Правда, на этот раз с какими-то осложнениями.

– Есть кому за ним ухаживать?
– спросил папа, беря добавку.

– Нет, он одинокий. Не женился в своё время, медведь эдакий, и детей у него нет из-за этого, конечно. Так один в лесу своём и живёт, - бабушка вздохнула и вдруг сказала Милке очень строгим тоном: - Подними, наконец, вилку, а то на неё кто-нибудь наступит! Положи в раковину и возьми другую, или ты пальцами мясо доедать собираешься?

Милка молча встала из-за стола, подняла злополучную вилку, положила её в раковину, выдвинула ящик со столовыми приборами...

– Мила, ты уснула?
– ещё более строгим тоном спросила бабушка.
– Бери чистую вилку, садись и доедай, остынет всё.

А

Милка вовсе и не уснула. Она просто вспомнила, что им на собрании Вася Матюшкин говорил: что ночевать они будут на лесной базе, на лесопилке... получается, что в гостях у бабушкиного троюродного брата - Семёна Косого, у загадочного Лысого, они все окажутся? Вот так дела! А он, значит, по бабушкиным словам, заболел? Ну-ну!

Милка вытащила из ящика первую попавшуюся вилку и быстренько села на своё место. Оказалось, что она взяла самую большую и самую старую вилку, которой бабушка обычно разминала фарш на котлеты. Бабушка говорила, что ею очень удобно "работать". Но вот есть этой вилкой оказалось очень даже неудобно. Она была какая-то слишком широкая, несуразная, со слишком длинными зубчиками, и тут же принялась раздирать Милке рот. Но Милка вытерпела, не стала в третий раз вилку менять, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание - разговор за столом вдруг повернул в неожиданном направлении.

– Съездить бы к нему, - бабушка искоса взглянула на "детей".
– А то этот чёртушка, братец мой, к врачам никогда не обращался, не верит он во всё это... "в науку", как он говорит. Терпит любую болячку, пока она сама не пройдёт. Раньше-то он молодой был, крепкий, ему это и сходило с рук. А сейчас постарел, мало ли что... Запустит болезнь, так его потом даже в больницу брать откажутся.

– Может быть, я съезжу?
– предложил папа.
– У меня три дня отгула есть в запасе.

– Не пойдёт, - бабушка помотала головой, - Семён новых людей дичится. И, хоть ты и мой зять, он тебя не послушает, если ты предложишь ему в город поехать и к врачу обратиться.

– Я могла бы поехать, - вызвалась мама.
– Договорюсь на кафедре и...

– Я вам повторяю, дети: дикий он, братец мой троюродный, - с нажимом произнесла бабушка, многозначительно подняв палец.
– Так что поеду к нему я!

Милка именно этих слов от бабушки и ожидала. Всё к тому и шло!

И тут она не выдержала и сладеньким голосом спросила:

– Вместе с нашим классом поедешь, бабуль?

Бабушка, коротко взглянув на Милку исподлобья, спокойно ответила:

– Нет, не с твоим классом. Я попрошу одного знакомого, и он отвезёт меня на машине - сейчас же! Вот доужинаете вы, я кофту тёплую и плащ прихвачу - и поеду.

– Мама, но как же...
– начал было папа.

– Мамуль, тебе ведь тяжело это...
– подхватила Милкина мама.

Но бабушка властным тоном (точно таким же тоном она разговаривала с Матюшкиным-старшим, вспомнила Милка) пресекла все возражения:

– Вовсе мне это не тяжело. Отвезут меня на машине, поеду, как королева, с комфортом! Нужные лекарства Семёну передам - у меня есть всё необходимое, - переночую в собственном доме, а утром поеду обратно. Тот знакомый мне кое-чем обязан, так что он тоже переночует в деревне, а утром подаст мне машину. Или дождусь, пока Милкин класс приедет, и вернусь в город вместе с ними со всеми, на день позже, - помолчав, добавила бабушка.