Нечисть в деревне. Ведьма
Шрифт:
После этих манипуляций мы привели себя в порядок — я натянула джинсы с прожженными в них дырами, кофту и ботинки, сверху напялила кое-как оттертую и драную во всех местах шубу, Ника вывернула наизнанку джинсовку, скрывая следы крови. И мы медленно, пошатываясь, двинулись к деревне.
Церковь обошли по переулкам, благо внимание всей деревни было сосредоточено на разборе завалов. От площади слышался шум, но без криков ужаса, так что, скорее всего, до подвалов еще не добрались. Мы кое-как добрели до дома головы, после чего мое тело решило, что с него достаточно и рухнуло в глубокий обморок.
Очнулась я от въедливой,
— Лежи смирно, не то будет еще больнее! — прикрикнула Ника. Ее голос я узнала раньше, чем открыла глаза и только это сестрицу спасло. Судорожно вдохнув сквозь сжатые до хруста зубы, я зажмурилась и заставила себя расслабиться. Это было сложно сделать, учитывая, что руки дергало так, словно их глодала стая голодных собак. По-сравнению с этим боль в обожженном лице и груди уже не была такой сильной.
— Насколько все плохо? — прошипела я, когда она закончила перебинтовывать руки и затихла возле меня.
— Алиса… — сочувственный тон ей давался с трудом, поскольку был непривычен и от этого стало только хуже. Если уж Ника начала проявлять сочувствие…
Не выдержав, я открыла глаза, обнаружив, что лежу маленькой комнатке, явно мужской, судя по разбросанным вещам. Судя по запаху — не так давно отсюда выселили Гришку. Значит, мы у головы.
Ника скорбным сусликом застыла у кровати. Выглядела она — краше в гроб кладут. От наведенной красоты не осталось и следа, худое лицо осунулось, кожа серая, как у покойника, под глазами синяки.
Я заставила себя перевести взгляд на руки. Зря боялась — разглядеть что-то за двухсантиметровым слоем бинтов не представлялось возможным. Пожалуй, я бы смогла боксировать. Ну, по крайней мере, пальцы мне не отрезали…
— Я сделала, что могла, — глухо, в ответ на мой вопросительный взгляд ответила Ника. — Но без силы…
— И хорошо, что без силы, — я постаралась скрыть разочарование. — Значит, эти твари действительно ушли… Что это было вообще?
— Старшие сущности, — Ника, убедившись, что я не собираюсь рыдать над безвременно почившими конечностями, несколько расслабилась и упала на стул у кровати. — У меня.
— А у него? — переносить боль было проще, отвлекаясь на что-то другое, поэтому я заставила себя сесть. Ника помогла натянуть свободное платье-рубашку, после чего я вновь надолго зависла на кровати, набираясь сил для следующего рывка. Ощущения были такие, словно меня пережевали и выплюнули.
— Еще не поняла, — она пожала плечами. — Большая часть бумаг осталась под завалами в церкви, а те, что я успела захватить, касаются в основном экспериментов по выведению…
Поддерживаемая сестрицей, я добралась до кухни. В доме царила тишина и сестрица самовольно нацедила мне куриного бульона. Села рядом, неуверенно держа ложку в руках.
— Давай уже, — смирилась я. Есть хотелось сильнее. — Сколько я провалялась?
— И дня не прошло, — успокоила меня Ника. Руки ее дрожали. — Гришка с отцом разбирают завалы.
— А участковый? — со страхом спросила я.
— Там же, — Ника нахмурилась. — Старается найти подвал раньше, чем другие. Иначе боюсь, что ничем хорошим…
— Ты ему рассказала? — недовольно спросила я, отодвигая тарелку. От горячего слипались глаза, но спать было не время.
— А у меня был выбор? — снова нахмурилась сестрица и я поняла, что разговор
с участковым прошел на повышенных тонах. — Ты б его видела… Он бы из меня душу вытряс, если б та еще была…— Она есть, — отрезала я.
— Сомневаюсь, — прошептала Ника. Бросив ложку, она отошла в сторону, обхватив себя руками. — Только не после того, что ты сделала.
— Ника… — виновато начала я, но она махнула рукой, заставляя меня замолчать.
— Ты только не подумай, что я жалуюсь. Если бы не ты, эта тварь вырезала бы всю деревню и пошла дальше. Я думала, что смогу ее контролировать, но…
— Она давно уже управляла тобой, — отрезала я, выползая из-за стола. — Вчера, у церкви, ты почуяла магию и тебя словно подменили! Нам остается только быть благодарными, что твоя сущность решила сначала пообедать своей соотечественницей, а потом уже заняться другими!
Мы надолго замолчали, переваривая случившееся. Казалось странным даже для меня обсуждать такие неестественные вещи в обычном деревенском доме, где под окнами завывает кот, а из курятника горланит петух.
— Я чувствую внутри пустоту, — наконец, подала голос Ника. — Словно вместе с сущностью ушло что-то еще… Что-то важное.
— Просто она слишком долго была в тебе. Успела угнездиться, — ворчливо ответила я. Честно сказать, боль в руках была насколько адской, что на другие эмоции просто не оставалось сил, поэтому к словам Ники я отнеслась весьма равнодушно. Кошачьи завывания приобрели особенно страдальческий оттенок — пришлось выйти в сени, кое-как открыть дверь. Кот бросился ко мне, словно не видел целую вечность. Я позволила себя обнюхать с ног до головы, лишь после этого он унялся и занял стратегическую позицию на моем плече.
— Делать тебе больше нечего, таскать его… — заметила Ника, когда я вошла в гостиную, где она, развалившись на толстом ковре, пыталась разобраться в бумагах мага. Выглядели те весьма нелицеприятно: порванные, в грязи и крови, измятые… Перед ней уже лежала толстая тетрадь, в которую аккуратно заносились все добытые сведения. Это мне весьма не понравилось. Лично я стояла на позиции "с глаз долой — из сердца вон" и копаться в этом не собиралась. Колдун мертв, оборотни его недоделанные тоже мертвы, вот и ладно.
— Ты знаешь, что первой он изменил твою прабабку? — неожиданно спросила Ника, поднимая глаза. Я огляделась, доковыляла до кресла и с тяжким вздохом в него упала.
— Он ее убил?
Ника почесала нос, прищурившись, разглядывая расплывшиеся строчки.
— Поймал, я так понимаю — эксперимент проводился над живым оборотнем. Причем ему кто-то помогал. Думаю, кто-то из местных — тут не написано.
Час от часу не легче.
— Генка? — я прикрыла глаза, чувствуя, как наваливается усталость. Не хотелось не только что-то делать, но даже думать. Мысли ворочались с трудом.
— Не знаю, тут только про нее написано, а остальное я не успела забрать, — горестно призналась Ника. — Еще есть кусок — она помахала обрывком листа — про узлы силы.
— Чего? — я равнодушно приоткрыла один глаз.
— Неважно, ты не поймешь, — вздохнула сестрица и снова надолго замолчала. Я в итоге задремала и очнулась только, когда окончательно стемнело — вернулись Гришка с отцом, все в пыли и грязи. Увидев меня, они шумно возрадовались, чем напугали кота — тот сорвался с моих колен, добавив к общему ущербу две длинные кровавые царапины на бедрах.