Нечисть в деревне. Ведьма
Шрифт:
— Если бы я знала, — прошептала она. — Такое ощущение, что он пытался вывести…
— Чудовище? — я подошла к ней, ища взглядом, чем бы можно было перебить рисунок пентаграммы. — Так их вроде и так достаточно.
— Да, но эти подчиняются зову на расстоянии, — Ника вытянула один из листов, сунула мне в руки, попутно поясняя. — Телепатическая связь!
— Такое вообще возможно? — я скептически изогнула бровь и вернула непонятные каракули Нике. — Впрочем, неважно. Нужно убираться отсюда, а заодно сжечь всю эту дрянь…
— Я боюсь, что не могу вам этого позволить…
Я уже слышала этот
— Молчать, — равнодушно приказал колдун, сделав короткий жест рукой. Воцарилась тишина. Мы смотрели друг на друга. Он — так, словно прикидывал, поместится ли моя шкура перед камином, Ника пыталась незаметно начертить на полу охранный знак — мало действенно, но хоть что-то. Магия — это, в первую очередь ритуалы. У человека силы нет, ее нужно откуда-то взять, а силы, в свою очередь, всегда требуют что-то взамен. Нельзя просто сказать тарабарщину на латинском языке и ждать, что противник падет замертво. Поэтому из всех, преимущество было на моей стороне. Эх, жаль, что я перекинулась, лежать бы ему с перегрызенным горлом…
— Сдавайтесь, девочки, — миролюбиво предложил маг, делая шаг вперед. Руки застыли в классическом жесте вызова. Миг — и силы, послушные ему, придут на помощь. Знать бы еще, что это за силы… — Стоит мне пошевелить пальцем, как ваши шеи развернутся на сто восемьдесят градусов. Не самый лучший вариант, правда?..
Вместо ответа я, оскалившись, бросилась вперед. Враг, который много разговаривает — мертвый враг.
— Алиса, нет!!! — истошно закричала Ника, но было поздно. Я пролетела через центр пентаграммы.
Последнее, что увидела, были его вскинутые руки и торжествующий блеск глаз, а потом мир начал внезапно рушиться — я всем весом упала на отца Дмитрия, совсем не по-человечески впиваясь зубами ему в шею, он рухнул на спину, вереща, как ошпаренный, а вокруг, стеная от напряжения, ходили ходуном камни. С потолка сыпалась известка, стены шли трещинами, Ника, ругаясь как последний сапожник, запихивала бумаги под кофту.
— БРЫСЬ! — маг пришел в себя первым, отшвыривая меня, как котенка. Я впечаталась спиной в одну из дверей, взвыла, но ответить ударом на удар не успела — откинув засов с входной двери, он ринулся прочь.
— За ним! — рявкнула Ника, первой устремляясь вперед. Я кинулась следом. Лестница уже крошилась, пришлось перескакивать через три ступеньки, чтобы нагнать неожиданно резвого колдуна. Зато точно в цель — прыгала я вперед ногами, попала прямо по лопаткам, так что он вышиб дверь собственной головой, вывалившись в узкий коридор.
— Не убей его! — сестрица выскочила секундой позже, но было поздно. В какофонии треска и грохота, в пыли от рушащихся, как бумажные, стен нарастал
невнятный, оседающий на зубах гул. Он ощущался всем существом, заставляя дрожать от непонятного, сверхъестественного страха, от которого волосы на руках вставали дыбом.— Что это? — не уверена, услышала ли меня Ника, но, увидев мертвого мага, она схватилась за голову, а затем — за него, злобно рявкнув на меня:
— Допрыгалась?! Я же просила! Помоги его вытащить… Может быть… Еще не все…
— Брось его! — закричала я, но все-таки взвалила мертвого себе на плечи. Эх-ха, хорошо быть оборотнем!
Мы, покачиваясь, вывалились в главный зал, где вибрация здания ощущалась еще сильнее. Иконы падали с треском, стекла с дребезгом вылетали — осколки шрапнелью летали по помещению и посреди всего этого, наполовину засыпанный кусками обвалившейся известки, лежал участковый.
— Возьми его! — рявкнула я на Нику. Та неохотно цапнула безвольное тело за шкирку, поволокла следом, а мне в нос ударил терпкий запах крови. За участковым тянулся теряющийся в пыли темный след.
Мы выскочили наружу в последний момент. В следующую секунду церковь рухнула, словно карточный домик — стены с оглушительным грохотом сложились внутрь, образовав пирамидку, венчал которую пыльный купол. Последним с гулом, от которого задребезжали стекла в соседних домах, рухнул колокол.
— Зар-р-раз-за… — пробормотала Ника, закрывая уши руками и падая на колени. Из носа тонкой струйкой потекла кровь. Очевидно, колокол, в отличие от церкви, делали действительно верующие…
Но размышлять об этом было некогда. Я сбросила мертвого попа в снег и упала перед участковым, судорожно выискивая раны. Одна, самая большая нашлась на голове — видно, его приложило куском обвалившегося потолка, кровь уже успела свернуться и теперь, на морозе, кожа быстро затягивалась тонкой пленочкой изморози.
— Брось, ему помогут, — едва колокол затих, Ника подползла ко мне, дернув за плечо. — Себя надо спасать… Ты, оборотень хренов, такое натворила…
— Какое? — хрипло спросила я, неохотно его отпуская. Чувство вины еще будет меня грызть, но тон у сестрицы был серьезным.
— Потом, — выплюнула Ника, вытирая кровь из носа рукавом кофты. — Бери этого мудака…
"Мудак" на поверку оказался не мертвым и теперь медленно приходил в сознание. Залитая кровью голова оставила красный контур на припорошенном пылью снегу. Пока он не очнулся окончательно, я снова подхватила его на руки, стараясь не представлять себе как это выглядит со стороны, и припустила за сестрой. Та бежала через проулки, словно по наведенной линии. Снег жег босые пятки еще минуту, затем я разогрелась, зверь во мне подал голос и стало даже жарко — хоть ты вовсе шубу сбрасывай…
Следом катился ровный, нарастающий гул — словно я тащила за собой дохлую кошку, за которой цеплялись все окрестные собаки. Звук шел из-под земли и эта вибрация отдавалась у меня в зубах, заставляя быстрее передвигать ноги.
Мы добрались до кладбища за считанные минуты, но и за это время гул успел нарасти до таких масштабов, что ветви деревьев начали подрагивать, сбрасывая снег. Позади слышались шум и крики, но, слава богу, не приближались, потому что разъяренная толпа была бы перебором в сегодняшних приключениях…