Не сдавайся
Шрифт:
Пока не уперлась в дверь кухни. Я не просто услышала их. Но и увидела.
И у меня ослабли колени.
Итан в пижаме сидел за столом, его волосы пребывали в беспорядке, и он запихивал в рот вафли.
Мерри стоял у стойки рядом с вафельницей, в джинсах, не заправленной рубашке, с босыми ногами. Он пил кофе и губы его изгибались, пока он смотрел на моего мальчика.
О да. Черт.
Теплый и мягкий.
— И я такой: «Поцелуй меня в задницу», а они такие: «Неважно», — говорил Итан.
Я понятия не имела, о чем он
Мне все нравилось. Мне нравилось, что Мерри готовит моему ребенку вафли. Мне нравилось, что он вообще умеет это делать, учитывая, что я заплатила три бакса за эту вафельницу, и она работала только один раз, так что я была рад, что он ее починил. И мне нравилось, что у моего ребенка в доме есть мужчина, с которым он может болтать о всякой ерунде, и что ради этого он способен встать рано утром в субботу.
Я прислонилась к косяку и тут же две пары глаз устремились на меня: мои карие — на лице сына и голубые — на красивом лице Мерри.
— Мама! Круто! Ты проснулась! — воскликнул Итан. — Время вафель!
— Похоже, вы начали без меня, — заметила я.
Итан улыбнулся.
— Я был голоден.
Я посмотрела на Мерри.
— Сколько он уже съел?
Мерри все еще ухмылялся, но теперь уже адресовал улыбку мне.
— Три.
— У меня растущий организм, — заявил Итан.
— Это точно, учитывая, что скоро мне придется продать свою плазму, чтобы обеспечить тебя «Орео», — ответила я.
— Я тоже продам свою, чтобы мы могли удвоить количество лучшего американского печенья, — предложил Итан.
Я покачала головой, улыбаясь, и двинулась на кухню. Я направилась прямо к сыну и не стала сдерживать нежность. Я просто протянула руку и откинула его голову в сторону, но сделала это, слегка потрепав его по волосам, надеясь, что он не заметит.
Он заметил, и я поняла это, когда он пробормотал:
— Мам, что за глупость.
— Как скажешь, — пробормотала я в ответ и придвинулась к Мерри.
Он наблюдал за мной, а я за ним, размышляя, как уместно он выглядит на кухне Дженис Джоплин.
Я подошла ближе, положила руку на его пресс и приподнялась, чтобы поцеловать его в челюсть.
— Доброе утро, детка, — тихо сказал он.
Я откинула голову, но осталась рядом, глядя ему в глаза и пытаясь решить, стало ли это утро лучше того, которое он подарил мне накануне. А все благодаря тому, что он готовил вафли для моего сына на моей кухне.
Принять такое решение было невозможно. Я просто должна была в равной степени наслаждаться всеми благами, которые он мне дарил.
Хотя я и не подозревала, что это будет трудно.
— Доброе утро, — ответила я.
— Хочешь вафли? — спросил он.
— Хочу кофе, — ответила я, отодвигаясь. — После чистки зубов, — продолжила я. — А после кофе — вафли, — закончила, выходя из комнаты.
— Я займусь этим, принцесса, — сказал Мерри.
Я бросила на него взгляд, когда оказалась
в дверном проеме.— Мама! — Вновь закричал Итан, будто я не находилась рядом с ним.
Я повернулась в дверях и подняла брови.
— Тедди все еще хочет пойти в кино, которое мы собирались посмотреть. Если я позвоню ему, и его мама все еще будет согласна нас взять, я смогу пойти? — спросил он.
Мог ли мой сын отправить в кино, то есть покинуть дом на несколько часов, когда у Мерри выдался выходной, и я смогла бы провести это время с ним?
— Конечно, — ответила я.
— Потрясающе! — почти крикнул сын. — Я позвоню Тедди, когда закончу есть. Если его мама не сможет меня забрать, ты подбросишь меня к ним?
— Конечно, — повторила я.
— Если хочешь, я могу его подвезти, чтобы ты отдохнула, — предложил Мерри.
Глаза Итана стали большими от возбуждения.
— Значит, сегодня у меня пижамный день, — заявила я, хотя это было не так, поскольку вечером мне нужно было работать, но, по крайней мере, день я могла бы провести именно так.
Если только Мерри не вернется, и моя пижама останется в прошлом.
— Когда обо всем договоришься, приятель, я тебя подброшу, — сказал Мерри Итану, а потом посмотрел на меня. — А потом вернусь.
Мои колени ослабли по известной причине, и я бросила на него уже совсем другой взгляд, прежде чем отправиться чистить зубы.
И впервые в жизни, я оставила на своей кухне двух мужчин, которые значили для меня весь мир.
Двух.
То, о чем я никогда не осмеливалась мечтать.
И черт, от того, что сбылась мечта, мне стало тепло и уютно.
* * *
Я все еще была в пижаме. И стояла на коленях.
Мерри был в джинсах и рубашке, но сидел на краю моей кровати, а я стояла на коленях между его ног.
И я наконец-то обхватила ртом его член.
Мой ребенок был в кино. Мерри его подвез, а после вернулся ко мне.
Его член был большим, Иисус, вены выступали, цепляясь за мой язык, и мне хотелось провести кончиком по ним (что я и делала, неоднократно), и сама головка была толстой и широкой. Потрясающе.
Я не могла принять его всего — он заполнил меня с лихвой, — но это не значит, что я не пыталась.
Я пыталась.
И отдала этим попыткам все силы.
И продолжала стараться.
И если откровенно? Я не знала, кому что больше нравится: Мерри, когда ему сосут член, или мне, когда я отдаю ему всю себя, пытаясь взять его глубоко, слыша звуки, которые я заставляла его издавать, чувствуя, как его мощное тело напрягается вокруг меня.
Я почувствовала, как его рука на моей голове сдвинулась, и пальцы вцепились в мои волосы, когда он прорычал:
— Господи, Шери.
Я вобрала его настолько сильно, насколько это было возможно, и подняла глаза.
Его голодный взгляд был устремлен на меня, и как только он поймал мой взгляд, в его глазах разгорелось пламя.