Чтение онлайн

Я попросил разрешения оставить свой мешок в прихожей и тут же понесся в министерство.

Меня направили к начальнику отдела рационализации и изобретений Четвергину, солидному мужчине с открытым взглядом. Он радушно встретил меня и заявил, что по поводу моего аппарата уже заседали, идея интересна, но ее еще нужно апробировать (это будет на днях), а пока со мной хотел бы познакомиться один из экспертов отдела, Гридин Иван Анатольевич.

Все складывалось как нельзя лучше. Я ожидал настороженности, препятствий и вдруг такая гладь!

Мне сказали, что Гридин

будет в министерстве через два часа. Я отправился побродить по Москве. Я не представлял, что она такая огромная. Все куда-то торопились, лица людей выражали такую деловитость, что я поневоле почувствовал себя бездельником. В этом городе я был чужим со своей неуклюжей провинциальностью. Например, входя в столовую, я робел и подолгу вытирал у порога ноги.

Впервые в жизни я обратил внимание на свою одежду. Стоял теплый солнечный май, а на мне были черные широкие брюки, которые стояли колом, желтые сандалии и коричневый пиджак, короткий, приталенный, с зауженными плечами. На голове соломенная шляпа. В столице так никто не одевался.

Вернувшись в министерство, я увидел, как через весь вестибюль ко мне идет незнакомый мужчина с распростертыми объятиями. Он расцеловал меня в обе щеки.

– Гридин. А вы, конечно, Калинников? Четвергин вас очень точно описал.

Эксперт краем глаза покосился на мои желтые сандалии и брюки. Сам он был в светло-сером костюме, в белоснежной рубашке с галстуком, из-под брюк выглядывали носки черных начищенных туфель. Я тотчас как бы сфотографировал его глазами и решил, что в следующий приезд оденусь примерно так же.

– Мы куда?
– спросил я Гридина.

– Ко мне!
– улыбнулся он.
– Надеюсь, вы не откажетесь побывать на моем дне рождения?

Он взял меня за плечо (я сразу почувствовал его сильную руку) и решительно повел на улицу.

Гридин распахнул дверцу собственной "Победы", жестом пригласил на переднее сиденье. Сам он уселся за руль и лихо взял с места.

Квартира у него оказалась богатой: полированная мебель, зеркала, хрусталь, картины. Особенно мне понравилась передняя с ветвистыми оленьими рогами. Я водрузил на один из рогов свою соломенную шляпу.

Жены, детей, родственников у Гридина не было. За столом сидели трое мужчин. Выпивая, они почему-то ни разу не произнесли тоста за именинника.

Гридин взял меня под руку и увел в другую комнату. Там мы сели на мягкий диван. Он поймал по приемнику джазовую музыку и принялся расхваливать идею моего аппарата. Я слушал его, стараясь не пропустить ни одного слова. И вдруг он выговорил:

– ...Но, понимаете, к огромному сожалению, в том виде, в котором вы представили свой аппарат, он не может быть утвержден.

– В каком смысле?
– не понял я.

– Видите ли, само по себе предложение очень интересное и перспективное. Я понял это сразу, как только взглянул на него. И все-таки на получение авторского свидетельства оно не тянет.

– Почему?

Гридин поморщился:

– Неаккуратно у вас все очень. Гаечки, зажимчики. Все предельно кустарно.

– Я же его сам делал!

– Понимаю, понимаю, - покивал эксперт.

–

Ведь главное - это сама идея и конструкция аппарата. А остальное вопрос техники. Если поставить его изготовление на производственную основу, да еще из качественного материала...

– Вот именно, - подтвердил Гридин.
– А у вас такой возможности нет. Верно?..

– Ну да, - согласился я.

– Вот видите...

– Что - видите?!
– Меня возмутило его недомыслие.
– Это же мелочи! На утверждение я прислал не качество гаек или зажимов, а идею нового метода для всей травматологии! Качественно новую, понимаете? И изложил вам во всех деталях ее принцип!

– Понимаю, понимаю, - опять отозвался эксперт.

До меня не дошло, что он имеет в виду, я спросил:

– Ну?..

Гридин вдруг с каким-то огорчением поглядел на меня и опустил на грудь голову. Затем произнес:

– Я вижу, что с вами надо разговаривать только прямо.

– Конечно!
– воскликнул я.
– А как же еще-то?

Он вздохнул, выдержал паузу.

– Если вы отзовете свое предложение обратно и вернете его за двумя подписями, мы не только авторское свидетельство получим, но и лауреатскую премию.

– Погодите!
– остановил я эксперта.
– Какие две подписи? И кто это - мы?

Гридин открыто, дружелюбно улыбнулся мне:

– Мы - это я и вы.

Я оторопел. Мозги у меня заскрипели, точно жернова...

– То есть...
– наконец спросил я.
– Вы будете соавтором?

– Да.

"Боже! Что делать? Дать ему по физиономии? Не годится! Как-никак он эксперт министерства. Надо ему улыбнуться. Отказать, но улыбнуться".

Так я и сделал. Улыбнулся и сказал:

– Как бы это все лучше... В общем, мне это дорого и...

– Конечно, - перебил меня Гридин.
– Но иначе вообще ничего у вас не получится.

– Понимаю, понимаю, - теперь произнес уже я.

Он помолчал, выговорил:

– Вы подумайте об этом. И очень серьезно.

– Еще бы, - отозвался я. Поднявшись, я прошел к двери. Затем добавил: - И все-таки от соавторства мне как-то не по себе.

Гридин ответил:

– Это с непривычки.

– Понимаю, понимаю, - повторил я и вышел.

– Господи!
– вслух сказал я на улице.
– Зачем ты создаешь таких типов? Или они тебе необходимы?

Для меня всегда был загадкой извечный акт природы - наряду с порядочными людьми она неустанно воспроизводила подлецов. Я находил этому лишь одно объяснение: видимо, для того, чтобы одних сравнивать с другими...

По пути мне попался кинотеатр. Чтобы успокоиться, я отправился смотреть фильм "Тарзан в Нью-Йорке".

К родственникам я позвонил часов в одиннадцать вечера. Дверь открыл глава семьи, хмурый пожилой мужчина. Как только я переступил порог, он отошел от меня на два шага и решительно скрестил на груди руки:

– Я не знаю, а главное - не желаю знать, кто вы на самом деле. Со временем в этом разберется милиция. А пока забирайте свои отмычки, и чтоб духу вашего в моем доме не было!