Названная женой
Шрифт:
— Иногда мне очень хочется быть простым ши-саа, — оторвавшись от неё, произнёс Нис.
— В чём-то ты очень простой, — уткнувшись носом в плечо супруга, глухо произнесла Гвенн. — Ты мог превратить мою жизнь в кошмар, а сделал из неё сказку.
Утром царевну ждали новые покои, русалка Лайхан, княжна Лейсун и неожиданная охрана в лице Улинна — бывшего стражника Океании, а ныне личного телохранителя.
Гвенн вздохнула: теперь их с Нисом будет сопровождать ещё один фомор.
— Нельзя ли как-нибудь сделать так, чтобы Улинн телохранял, к примеру, эту дверь? — шепнула она супругу.
— Нельзя.
— Знаешь, с тобой очень тяжело разговаривать! — вывернулась Гвенн. — И зачем это нужны отдельные покои, если я сплю с тобой?
— Затем.
Гвенн стояла перед входом и никак не решалась войти. Постучала каблучком по мозаике пола, настаивая на ответе.
— А я уж решила, тебе со мной жарко.
— Не холодно, — без особого выражения произнес Нис, но Лайхан и Лейсун дружно потупили глаза, а щеки царевны полыхнули огнем.
Гвенн открыла створку до конца, снова закрыла, каждый раз вместо скрипа слыша новую мелодию, и лишь потом сообразила, что за ней следят четверо ши-саа.
— Этот звук будет слышен только вам, — успокоила Лайхан.
— Просто интересно, как у вас всё устроено, — отметила смущённая Гвенн и прошла в свои покои.
У входа висел её любимый арбалет, что уже примирило со многим.
Гвенн прошла вперед: главная комната была овальной, как почти все жилища у фоморов, в синеве мозаики проскальзывала чернота, золото и серебро, словно тот, кто её делал, напоминал и о её настоящем, и о прошлом.
На столе очень аккуратно были разложены перенесённые из покоев Ниса — и когда успел? — письма с земли. Рядом — памятные кристаллы для записей, бумага, доска для фидхелла, где квадраты были бледно-голубыми и тёмно-синими. Драгоценности, одежда, книги — много книг. А на полу лежала настоящая шкура! Не иначе, шкура очень большого и очень неразумного морского животного. Гвенн присела, погладила густой мех…
— Всё-таки, что это значит? — тихо спросила она Ниса и подумала: он устал от неё? не хочет видеть так близко? она ему мешает?
— Тебе положено, царевна, — и когда её пробрал мороз от его слов, добавил мягко: — Гвенни, жемчужина моя, мои покои — твои покои. Но если захочешь поговорить с кем-нибудь или побыть одна… Царевне нужно место для приёма гостей.
— Если дело только в этом, то благодарю тебя!
Волна признательности вновь затопила Гвенн. Она поднялась на цыпочки, целуя супруга:
— Особенно мне нравится эта шкура, — и лукаво заметила вполголоса: — Помягче твоего коврика будет…
Нис хмыкнул и ушёл. Гвенн решила, что Лейсун ей не нужна, хотя та жаждала помочь русалке привести в порядок царевну.
Взгляд Лайхан был спокоен, как уголь, припорошенный пеплом, а княжна откровенно сверлила русалку взглядом. Гвенн, опешившая от неожиданной, пусть и скрытой вражды, отпустила Лейсун вместе с Улинном до вечера и отдалась в привычно нежные руки Лайхан.
Украшения и одежда, подобранные сиреной, подчёркивали вызывающую для ши-саа красоту Гвенн; сложная прическа укладывалась сама собой; лёгкие тени усиливали сияние светло-серых раскосых глаз. А ещё Лайхан всегда была внимательна и добра, и Гвенн,
лишённая материнской заботы, иногда делилась с ней мыслями и сомнениями. Но сегодня Гвенн хотела поговорить не о себе.— Вы чудесно танцевали со Скатом, — осторожно начала царевна.
Русалка привычно сдержанно выразила благодарность за внимание, и только.
— Золотой мех — красиво и дорого. Я рада, что ты приняла этот подарок от дядьки Ската.
— Не от него, — отвлеклась Лайхан от прически Гвенн. — От Ваа.
— От Ваа? Но почему? Дядька Скат к тебе явно неравнодушен, да и твоё отношение я видела.
— Потому что я не принимаю подарков от того, кто не может выразить, что это значит! Ваа дарит от чистого сердца и подчеркивает, что это дружеский дар. А дядька Скат дарит и молчит. Мне не важен подарок, мне важно, что за ним стоит. Так что все его подарки я возвращаю. Ещё решит, что это отдарок за любовь сирены!
— Но ведь ты говорила, что браки возможны? — прикинула Гвенн.
— Рождаются либо ши-саа, либо русалки, но редко. К тому же у дядьки Ската есть старший брат, который много чего льёт ему в уши. А ещё есть очень давняя история вражды наших родичей. Моя бабушка покинула моего деда, чтобы соблазнить отца Ската. Счастье двух семей было разбито, да и прожили они недолго, но виновной считается сирена. Она колдовала, чтобы завладеть сердцем любимого.
— И давно это было?
— Несколько десятков тысячелетий назад.
— А не пора ли уже забыть об этой вражде?
— Такое не забывается.
Лайхан замолчала, огорчённая так, что это проявилось во взгляде, а Гвенн, счастливая миром с Нисом, решила взять судьбу двух явно влюблённых созданий в свои руки.
— Разрешите мне рассказать вам о хорошем, — произнесла Лайхан, и Гвенн заинтересованно подалась вперед. — Вы знаете, наш царевич любим близкими, но он всегда казался несколько… угрюмым, — повела она плечом. — Тусклым. А теперь внутри него словно кто огонь зажег.
Гвенн отвела взгляд, не особо веря, и тут же обернулась на тихий стук.
— Доброй волны, царевна! — в открытой двери возникла тюленья морда, сощурилась в улыбке.
— О! У вас появилась своя доска для фидхелла? Простите мою вольность: мне донесли благую весть, что вы ждёте меня, — второй министр показался всей своей блестящей тушкой. — Говорят, на своей доске играть легче. Но, конечно, старый тюлень — плохая компания для прекрасной принцессы…
— Я буду счастлива, бен-варра Маунхайр, если вы поделитесь своим опытом. Проходите, прошу. Мой опыт, признаться, ещё настолько мал!
Тюлень уселся на удобный стульчик, расставил фигуры по двум сторонам доски. Сегодня фидхелл царевне никак не давался. Она то излишне торопилась, то чрезмерно усиливала защиту, пропуская нападение.
— Не-е-ет, прекрасная царевна, свет души моей, вы огорчаете меня! — захлопал ластами Маунхайр. — Где ваша природная волчья хитрость? Думайте о равновесии. Вот, смотрите.
Белый конь сожрал офицера. Гвенн окинула взглядом поле боя и обозлилась. Тюлень опять обыгрывал! Речь шла только о трёх или пяти ходах. Царевна яростно уставилась на золотую цепочку на жилете, которую тюлень тут же прикрыл плавником.