Названная женой
Шрифт:
Ноготочки жены приводили это синее чудовище в состояние, близкое к экстазу. Нис выдохнул блаженно, сквозь сон нашарил ее руку и прижал на миг к сердцу.
Этот фомор совсем её занежил, а между прочим угроза никуда не делась. Темстиале говорила о ледяных фоморах, страж-акула шепнул: «Ши-айс», и Темстиале о них намекала… Дядька Скат, словно в пику хитромудрому тюленю, укреплял морское воинство, изводя молодых бойцов бесконечными учениями и тренировками. На вопрос «Зачем?» он ответил, что готовым нужно быть всегда, а опасность найдётся. К тому же дурные мысли из голов повылетают.
Из
Гвенн, привстав, упёрлась подбородком в сложенные перед собой кулаки, разглядывая супруга. Во сне Нис казался моложе, его губы не были сжаты, а лицо казалось мягким и совсем юным. Гладкие чёрные волосы отливали синевой, а ресниц хватило бы не на одного волка…
Муж сносил все её вспышки. Нетерпеливый, с ней он был внимателен, бережен и осторожен. И всегда оказывался рядом, готовый поддержать, но никогда не настаивал и не принуждал.
Гвенн очень осторожно переплела свои пальцы с его.
— Люблю тебя, — вырвалось у неё, а этот хитрец тут же распахнул глаза. — Я повторила! — начала оправдываться она. — Я просто повторила!
— Конечно, моя жемчужина. Что рассматривала?
— Вот! — Гвенн сунула ему под синий нос фиолетовый светильник. — И у Айджиана такой же. Пурпур из всех ракушек выскребли?
— Это не пурпур. Это небесная маджента, — Нис заправил за ухо прядь и легонько щелкнул Гвенн по носу.
— Не знаю такого цвета, — насупилась она.
— Представь себе закат, когда нежно-розовый перетекает в сапфирово-синий.
Гвенн заслушалась, а потом встрепенулась:
— И сколько таких светильников?
— Два. Когда-то этим червяком-проклятием хотели извести Айджиана. Мигель вовремя увидел и вытащил. Отец сделал из червяка светильник, представляешь?
Превратить пожелание зла в светоч! Гвенн хмыкнула, узнавая характер морского царя.
— Я спрашивала у Айджиана, а он не сказал, — вспомнила обиду Гвенн, и Нис потрепал ее по макушке.
— Видно, хотел, чтобы рассказал тебе я. Мне этот шар с червяком ужасно не нравился. Я разбил светильник и порвал червяка пополам. Морское проклятие убило бы любого, но не навредило мне. Может, потому что я сам — проклятие, — губы дрогнули в горькой улыбке. — Если захочешь избавиться от меня, придется придумать что-то иное. К примеру, я плохо переношу особо сильные теплые камни.
— Прекрати, Нис, — слова мужа болью отозвались в душе Гвенн.
— Когда я первый раз улёгся здесь, ты сказала, что это уже было. Когда?
Гвенн оцепенела. Не могла она выдавать свои самые постыдные тайны! И разве она это говорила? Вроде бы только думала…
Муж целовал шею — там, где ей нравилось, его руки нежили её тело — каждое касание, каждое движение превращалось в волшебство любови и доверия. Прижал к себе и притих в ожидании ответа.
— Ты знаешь про Лугнасад? — издалека начала Гвенн. — Когда жена может уйти от мужа к любовнику на неделю осеннего праздника. Старый обычай верхних, но он
действует у благих.— Это предупреждение? — Гвенн уловила лёгкий смешок в голосе Ниса.
— Нет, Нис. Это начало моего рассказа. Я вышла замуж за Финтана, чтобы не покидать Чёрный замок… Он говорил, что я виновата в забвении Мидира и в сне-жизни Алиенны. Что я умею лишь ломать, и что уход Дея — моих рук дело. Он повторял мои же мысли… Джаред думал, что Финтан меня бьет, но… синяки проявлялись сами — после его нещадных слов. Я терпела, и это было так унизительно… Муж потерял для меня всякую привлекательность, а сам заявлял свои права при каждом удобном случае. Сама не знаю, как моя жизнь превратилась в мир теней, да ещё на благой земле. Когда Дей вернулся, всё стало намного хуже.
Впервые имя брата не отдалось ни ноющей болью, ни виной. Впервые Гвенн ощутила, что любит Дея. И правда любит, и жизнь ради него готова отдать! Но как за брата и за короля. Это чувство освобождения было так сильно и так прекрасно, что Гвенн рассмеялась от одной глупой мысли.
— Знаешь, Нис, мне первый раз жалко, что я не могу подарить тебе свою невинность!
— Знаешь, Гвенн, — передразнил супруг, — может, ты всё это время шла ко мне? Ты мне себя подарила.
— Самомнения тебе не занимать, дорогой!
— Мне страшно, что я мог потерять тебя тогда, ещё не обретя. Как ты вырвалась?
— Джаред улучил момент, когда Финтана не было рядом. Принёс меня к себе, раздел, убрал синяки и, разбросав мою одежду, улёгся на полу, — Гвенн фыркнула. — Когда Финтан ворвался утром, всё напоминало бурную ночь! Неделя свободы — и я словно воскресла. А потом я обрезала косу и запретила Финтану входить в мои покои. Лишь тогда я узнала, что Джаред — мой кузен. Тут Финтан и ляпнул, что я со всеми братьями пере… знакомилась! Джаред едва не прибил его, а я ответила, что когда пере… знакомлюсь ещё и с Нисом, обязательно сообщу ему!
Гвенн засмеялась, а Нис посерьезнел.
— Я благодарен Джареду. Что до слов, Гвенни — они иногда бывают вещими. Что ты ещё сказала?
— Ещё я пожелала Джареду счастья. От чистого сердца. Может, правда сбудется?
— И не пожелала смерти мужу?
— Нет, Нис! Хватит уже смертей!
— Я сам доложу лесному принцу о нашем с тобой знакомстве, — прозвучало так спокойно и отрешённо, что Гвенн стало очень страшно. Хорошо, что она умолчала об отравленном яблоке, заботливо оставленном для неё первым супругом.
— Но мне, — пообещай мне! — что если увидишь Финтана, то не убьёшь! — Гвенн лихорадочно перебирала всё, чем может остановить Ниса. — Ты знаешь законы лучше меня! О, Ллир и Луг, и зачем я тебе всё рассказала! Ты царевич, ты должен быть примером для своих подданных — Благое Слово и Морской закон в этом едины! Смерть за смерть — и только! Ты даже не можешь бросить вызов!
Нис долго и сердито молчал, и Гвенн поняла, что её рассказ задел за живое. Прижалась к его губам, вздрагивая так, как не вздрагивала от первого поцелуя. Отвлекала его и себя от дурных мыслей, от не случившегося, впитывала острую свежесть моря и густой, волнующий запах нагретой на солнце смолы и вновь теряла голову.