Чтение онлайн

— Он мне не отец, — напомнил Элгар.

— Все равно убьют!

— Не кричи, — попросил юноша. — Твой брат думает, что ты мертва. А раз так, то и торопиться некуда.

Инира рассмеялась.

— Он знает, что я жива.

— Твой брат не похож на шамана.

— Мы родились вместе и чувствуем друг друга. Я знаю, что он жив и не ранен, и он знает, что я жива и спросит с тебя за каждый мой синяк.

Элгар не стал

смеяться или спорить. Он слышал про детей, которые рождаются в один день. Люди говорили, что такие дети неотличимы друг от друга и одного из них убивали как кэле. Инира была похожа на молодого вождя, но только внешне. Ей не досталось той обжигающей силы, которая переполняла предводителя инук.

— Никто за тобой не придет пока волнуется море, и лед не растаял, — отрезал Элгар.

***

Амарок собирал союзников. Все племена, живущие у побережья, прислали людей на переговоры. Вождь злился, потому что вместо вооруженных дружин собралась кучка стариков. Нужно было нанести по чавчу сокрушительный удар — и чем раньше, тем лучше. Но против этого восстали и люди, и природа. На следующий день после нападения на море поднялась страшная буря. Волны накатывались на берег с оглушительным грохотом, на пронизывающем ветру невозможно было устоять, не говоря уже о том, чтобы поднять парус. С появлением непобедимого воина племя отучилось полагаться только на морской промысел. Люди неохотно выходили в открытое море, и большие лодки лежали заброшенные и бесполезные.

— Мать моря разгневалась, — сказала Ахна.

Долгие годы старуха пугала соплеменников мрачными пророчествами, в которые люди перестали верить. И вот оказалось, что она была права.

— Ты прогневил богов, за что и поплатился, — напрямик заявил вождю один из старейшин.

Амарок хотел убить его за такую дерзость, но вовремя сдержался. Сейчас ему нужна была любая поддержка, и получить ее предстояло, не только вселяя в сердца людей страх.

«Прогневил богов, не давал им подношения, не чтил старших», — юноша беспощадно сжимал кулаки, слушая бесконечные обвинения.

— Что же вы раньше молчали? — не выдержал Амарок. — Раньше я у вас героем был. А теперь стал отступником.

— Верили сильному, — ответил старейшина.

Старик мог напомнить, что власть вождя основывалась на страхе, а не на любви. Но старый инуит хорошо понимал честолюбие Амарока. С помощью этого качества он надеялся контролировать опасного молодого лидера. Амарок же хотел, чтобы его не только боялись, но и любили. За ним шла молодежь, старейшинам стоило немалых трудов удержать своих юнцов. Те бежали за живым идолом в пасть к волку. Старики знали жизнь лучше. Были уже силачи и великие воины у народа инук. Были времена, когда они могли не только отбиваться от проклятых чавчу, но и ходить против них в походы. Вожди старились и умирали, их дружины распадались, возвращались прежние времена бессилия и страха. Но никто не мог вернуть жизнь людям, погибшим в бесцельных войнах. Плохой мир для старейшин инук был лучше хорошей войны.

— Где ваши люди? — хмурился Амарок, пытаясь напустить на себя важный и суровый вид.

— Все знают, что вас чавчу побили. Наши дети тебе больше не верят, — врали старейшины.

Они надеялись только на то, что Амарок не станет сам объезжать

соседей. Но мысли молодого вождя были заняты другим: годами он собирал сторонников, помогал им, завоевывал их уважение и доказывал, что он один достоин стать вождем. Оказалось, что столько вложенного труда сведено на нет одной неудачей. Он поверил, что его власть пошатнулась. Хотя Амарок не участвовал в проигранной битве, его уже не считали непобедимым. И нужно же было беде приключиться как раз в тот день, когда он задержался, чтобы принести жертву морской богине. Не будь у Ахны глупых суеверий — не ушли бы победителями дерзкие налетчики. Или же богиня действительно существовала и нарочно отвлекла его, чтобы покарать?

Сердце Амарока было полно сомнений. Только однажды он чувствовал себя столь же беспомощным: в день, когда встретился с двумя незнакомцами и отведал их угощения. Старый страх юноши воскрес и расправил крылья — страх бессилия перед судьбой.

«Нет! — подумал Амарок. — Человек не игрушка богов. Однажды я изменил свою судьбу. Смогу сделать это снова».

Он задумался над тем, что не давало ему покоя длинными ночами. Чье мясо было в вареве, которое он отведал в тот день. Мясо зверя, мясо человека? Зверь, который ходит на двух ногах, сказали незнакомцы. Ненастоящий человек. Это можно было трактовать по-разному. Амарок считал себя инуитом, человеком.

«Инуит, значит человек, — напомнил себе Амарок. — Что такое человек?».

— Что такое человек? — спросил он у Ахны после встречи со старейшинами.

После нападения чавчу старуха слегла, ноги не слушались ее, руки дрожали, и она не могла выполнять никакую работу. Амарок отнес названную мать в свое иглу и укрыл тяжелыми теплыми одеялами, хотя с каждым днем становилось все теплее — Ахна дрожала и жаловалась на холод. Никто из жителей Катаюк не верил, что старая женщина выздоровеет, но Амарок из упрямства и любви к старухе не терял надежды.

— Человек, это тот, кто ведет себя по-человечески, — ответила Ахна.

— По-человечески?

— Чтит старших, заботится о детях, соблюдает традиции, — Ахна загибала кривые пальцы. — Приносит жертвы богам, слушает советы шаманов, не убивает животных в брачный период, не берет для себя лишнего…

— А если не чтит старших? Если не верит в богов? — прервал ее Амарок. — Кто он тогда? Зверь?

Старая женщина рассмеялся.

— Какой зверь? Зверь не чтит старших? Зверь берет для себя лишнее?

— Почему тогда мы не звери? — не унимался юноша.

— У нас есть сердце, — старуха улыбнулась беззубым. — Наше сердце искушает нас, потому что оно голодное. Сердце говорит нам: «возьми себе еще, отбери чужое, обладай прекрасной женщиной, сделай так, чтобы люди любили или боялись тебя».

— Значит сердце плохое?

— Человек бывает плохой или хороший, — вздохнула Ахна. — Сердце это просто сердце. Оно говорит, но решает человек.

Амарок по-своему толковал ее слова. Сердце делает нас людьми, понял он, отличает от животных. Тот, кто слушает его голос, отдаляется от животных и становится человеком в большей степени, чем те, кто сдерживается. В языке инук не было слов, чтобы описать охватившие вождя чувства. Он попробовал объяснить свои рассуждения Ахне. Та покачала головой и сказала: