Чтение онлайн

Глаза девушки сузились.

— А кто? Ты преображенный мужчина? — она усмехнулась.

Элгар не разозлился. «Преображенными» мужчинами или женщинами северяне называли тех несчастных, кому кэля приказывали сменить пол. Таких людей сторонились и боялись, потому что они часто становились сильными шаманами. Луораветлан не считали «преображение» оскорблением, но другие народы часто высмеивали их. Инира была далеко не первой, кто предположил такую связь между юношей и Умкой.

— Он

мне как отец… — Элгар задумался над тем, что на самом деле связывало его со старым воином. — Но не родня.

— А кто родня? — не отставала Инира.

— Я не знаю… — Элгар никогда не задумывался о своих настоящих родителях. Умка как-то обмолвился, что Элгару было всего два или три года от роду, когда он подобрал его.

— Так ты чавчу или нет? — продолжила расспросы пленница.

Элгар вздрогнул. Она задала вопрос, который мучил юношу уже очень давно.

«Луораветлан я или нет? Я настоящий человек или мне просто позволили жить рядом с людьми?»

Юноша решил, что не обязан ей отвечать. Он указал на тушу, напоминая женщине о незаконченной работе. Инира нахмурилась, и продолжила сдирать с тюленя шкуру.

— Все равно ты не воин, — заключила она. — Я тебя в бою не видела.

— А вдруг это я стрелы пускал?

— Ты? Да куда тебе! Я видела, что стрелял Омрын, коротышка в доспехе. Мы его давно знаем. Раньше он приходил к нам, чтобы торговать, до того как… — она запнулась.

— До того как твой брат решил нас ограбить? — подсказал Элгар.

Девушка с размаха вонзила нож в мясо и повернулась к собеседнику.

— А что, только вам грабить можно? Только вам убивать можно? Кто вы такие, чтобы присваивать такое право?

— Луораветлан, — без колебаний сказал Элгар, — настоящие люди.

— Чавчу вы. Оленные люди! — крикнула Инира.

— Я не чавчу. У меня оленей нет.

— Сам не знаешь кто, безродный пес. Коротышка стрелял, а не ты. Где тебе лук натянуть!

В ней говорила накопившаяся злоба и отчаяние. Элгар неторопливо поднялся, обошел залитый кровью плоский камень и достал из седельной сумки на упряжке свои лук и колчан.

— Куда попасть? — спросил он.

Инира огляделась, не нашла подходящей цели и решила сделать ее сама. Она отбежала от землянки на большое расстояние и из разбросанных мелких камушков быстро сложила небольшую горку, водрузив на нее попавшуюся под руку птичью кость.

— Сюда! — крикнула девушка и отбежала.

Элгар ухмыльнулся, нащупал кончиками пальцев колючее оперение, глубоко вздохнул, одним движением привычно натянул лук, резко вскинул его и выстрелил. Стрела сорвала с каменной пирамиды белую кость, завертелась и зарылась в снег.

—

Попал. Попал! — с детским восторгом закричала Инира.

Обычно серьезное, сосредоточенное лицо Элгара против воли озарила веселая мальчишеская улыбка. Инира неожиданно улыбнулась в ответ. Они смотрели друг на друга и чувствовали, как их улыбки умирают и превращаются в нелепые гримасы. Элгар отвернулся первым, глупая сцена почему-то уязвила его.

«Волк может улыбнуться своей добыче, но добыча не должна улыбаться в ответ», — подумал юноша.

Чтобы отвлечься от странных мыслей, Элгар отрезал от тушки кусочек сырого мяса и попробовал его.

— Нужно развести костер и поджарить.

— Не получится, — Инира покраснела.

— Что?

— Я сожгла все топливо, — тихо призналась девушка. — А жир весь вылила в море…

Элгар обошел валкаран и обнаружил на берегу черные остатки огромного кострища. Он сразу понял, что за странное зарево видел в небе по возвращению с охоты. Такого расточительства он себе и представить не мог. Инира покорно шла за ним, ожидая наказания. После проведенного в одиночестве дня, после странного разговора физическое насилие стало казаться ей даже привлекательным. Но Элгар не поднял на пленницу руку. Он присел рядом с остывшим пеплом и потер лицо руками.

— Спасибо хоть дом не сожгла, — пробурчал он и рассмеялся. Инира уставилась на него, как на безумца.

— Больше ничего не натворила? — спросил Элгар.

— Нет.

— В следующий раз оставлю тебя связанной, — предупредил юноша.

— Лучше вам меня сразу убить, — заявила Инира. — Или я ночью веревки перетру и зарежу вас во сне.

— И зарежешь, — поддержал ее Элгар. — А дальше что?

— Сбегу…

— Куда? До ближайшего жилья три дня пути. Заблудишься и замерзнешь.

Инира посмотрела на каяк.

— Ты его сама даже не сдвинешь, — хмыкнул юноша. — А если спустишь на воду — отсюда до пролива еще добраться надо. Станешь плыть вдоль берега, тебя схватят моряне из Улык.

Пленница сжала кулаки в бессильной ярости, но спорить не стала.

— Жир у нас есть, — подумал вслух Элгар, — вторую кладовую ты вряд ли нашла. Нужно набрать хвороста.

Девушка подумала, что они пойдут к морю собирать плавник, но юноша направился к упряжке.

— Ты, Инира! — позвал он. — Держи.

Он бросил ей снегоступы. Чавчу называли такую обувку «вороньи лапки». Они состояли из каркаса продолговатой формы оплетенного ремнями. Закрепив «лапки» на подошвах обуви можно было ходить или скользить по глубокому снегу.