Наследники Слизерина
Шрифт:
Неравная борьба за равенство
В течение следующей недели Белла довела Черную метку до ума. Та теперь была достаточной яркости и занимала практически весь потолок залы. Удовлетворившись полученным результатом, девушка с чувством выполненного долга отправилась домой.
— Трисси, чем ты там занималась все лето? — обиженно поинтересовалась миссис Блэк, когда дочь, наконец, переступила порог родного дома, вернее сказать, камина.
— Мама, я выучила столько новых заклинаний! — радостно солгала Белла, приветственно целуя ее в щеку.
— Почему ты не могла выучить их тут? — не унималась все еще недовольная мать.
Белла
— Мистер Лестрейндж учил нас, — выкрутилась она, намекая на то, что ее собственный отец был вечно занят, и никогда не стал бы всерьез заниматься обучением детей. — Мама, представь себе, как удивятся преподаватели, когда увидят, сколько всего я выучила за лето!
— Все равно могла бы заглянуть хоть на недельку, — заметила Друэлла, но ее тон немного смягчился.
Чуть ли не в последний день каникул Белла отправилась в Косой переулок, чтобы купить все необходимое к школе. Сестры решили составить ей компанию: Нарцисса, потому что очень любила Косой переулок и, к тому же, не отходила от Беллы ни на шаг с тех пор, как та вернулась, а Дромеда охотилась за новой книгой своей любимой писательницы, вышедшей накануне.
«Черт бы побрал эту Фриду Фишер и ее неуемную фантазию!» — раздраженно подумала Белла, когда они пристроились в конец длинной очереди во «Флориш и Блоттс», тянувшейся аж с улицы.
В витрине магазина висел гигантский плакат, на котором была нарисована миловидная волшебница с волосами пшеничного цвета, овальным лицом и кокетливо-раскосыми зелеными глазами. Она держала свою волшебную палочку над котлом, внутри которого спиралью закручивалось фиолетовое варево. А чуть ниже все тем же загадочным лиловым цветом мерцала гигантская витиеватая надпись: «Добро пожаловать в мой мир!»
Белле было абсолютно неинтересно, что все это значит, и какова очередная сюжетная линия у этой безумной графоманки, но Дромеда все равно стала рассказывать.
— Это история о девушке-волшебнице, которая влюбляется в магла!
— Да неужели? — не удержалась Белла от язвительного замечания. — За последние десять лет так ничего и не поменялось?
Цисси, которая всегда была солидарна со средней сестрой, захихикала.
— Зря смеетесь! — пророчески заметила Дромеда. — Сейчас эта тема очень популярна. Особенно, после того, как вышло интервью отца Маландры.
Белла скривилась. Меньше всего ей сейчас хотелось вспоминать о той гнусной статье. Эх, знала бы сестрица о планах Темного Лорда, и о том, что недолго осталось таким как Фишер и Аллен терроризировать людей своими губительными идеями! И, хотя, Пожиратели пока затаились, Белла свято верила в то, что у Волан-де-Морта припасен гениальный план, а медлит он лишь потому, что подходящий, с его точки зрения, момент еще не назрел.
— Неужели? — вновь поинтересовалась Белла, но, на сей раз, удивляясь искренне.
— Да! — восторженно подтвердила Дромеда. — Очень многие на стороне Аллена!
— А вот и нет! — с жаром возразила Цисси, и ее губки даже задрожали от гнева. — Мама с папой были ужасно расстроены!
— А весь прогрессивный волшебный мир поддерживает Аллена! — яростно стояла Дромеда на своем.
— Все прогрессивные идиоты, — поправила Белла, только сейчас осознав, что за время своего добровольного затворничества в доме Лестрейнджей она много узнала о Пожирателях, но не имела
практически никакого понятия о тенденциях в волшебном мире в целом.Во время работы над заклинанием она даже газет в руки не брала и теперь была не готова поверить в то, что у Аллена есть много сторонников.
Дромеде ремарка не понравилась, и, по своему обыкновению скривив губы, она заносчиво продолжала:
— И вовсе не идиоты! Лонгман, Грей, Миллер…
— И кто же они такие? — бесцеремонно перебила Белла. — Впервые слышу.
— Волшебники!
— Грязнокровки?
— Если они рождены маглами, это еще не значит, что они не волшебники!
— Я этого не говорила. Просто, какое мне дело до мнения каких-то Греев и Миллеров? Что они сделали для магического сообщества? Может, изобрели новые заклинания? Или еще какие заслуги имеют? С чего они решили, что вправе диктовать другим магам, как им жить?
— А что сделали Блэки? — взвизгнула Дромеда, теряя самообладание.
Белла многозначительно закатила глаза, даже не зная с чего начать перечисление всевозможных заслуг древнейшего рода.
— Бабушка Араминта, к примеру.
— Ее изуверские законы так и не были приняты! — яростно отбрила Дромеда.
— Финеас Найджелус Блэк — директор Хогвартса! — пришла на помощь Цисси.
— А Арктурус Блэк II много лет возглавлял больницу святого Мунго, изобрел десятки исцеляющих заклинаний, а также легочный эликсир, который до сих пор широко используется. Странно, что как будущий целитель ты этого не знаешь, — язвительно прибавила Белла.
Дромеда еще на третьем курсе определилась с профессией. Тогда на пике популярности был роман под названием «Ясмин Кали» за авторством все той же Фриды Фишер. Ясмин Кали — юная целительница, разумеется, была умна не по годам и каждый божий день спасала чью-нибудь жизнь до тех пор, пока ее очередная жертва, то есть, пациент, не оказался смертельно болен никому неизвестным недугом, при этом, разумеется, он был наделен неземной красотой, заставившей Ясмин втрескаться в него по уши и изобрести-таки необходимое лекарство. Одним словом, жили они потом долго и счастливо.
Родители выбор Андромеды одобрили. Целитель — профессия благородная и, можно даже сказать, аристократическая. К тому же, учитывая хорошие познания в зельеварении и травологии, дочь имела все шансы ею овладеть.
— Я об этом знаю, — не менее язвительно ответила Дромеда. — Но, если человек ничего такого не изобрел, это не значит, что у него нет чувств!
— А кто запрещает ему иметь чувства? — ахнула Белла. — Пускай себе имеет на здоровье! Никто же ему не препятствует жить так, как он хочет. Стоит какому-нибудь маглу проявить самые захудалые магические способности, его сразу же находят и приглашают в Хогвартс! Но вместо того, чтобы быть благодарными за предоставленные им совершенно бесплатно блага, они пытаются лезть в наш мир и диктовать свои условия, еще и выставляют все так, будто бы их ущемляют! Вот сделали бы сначала что-нибудь полезное, тогда бы и качали права!
— А что полезного сделали вы двое?! — разозлилась Дромеда.
— Ничего! — отрезала Белла. — Потому и не лезем ломать вековые устои!
Их разговор на повышенных тонах заставил стоящих рядом людей оборачиваться, что для Дромеды и Цисси не имело никакого значения, а вот для Беллы в свете последних событий лучше было не привлекать излишнего внимания к своей гражданской позиции.
— Не стоит нам из-за этого ссориться, — решила она дать задний ход.
Дромеда поджала губы, но ничего не возразила.