Наследники Слизерина
Шрифт:
— Уже почти девять!
— А во сколько церемония?
— В четыре.
— Так какого черта?! — гневно воскликнула девушка и снова попыталась забраться на кровать, чтобы принять горизонтальное положение, но младшая сестра намертво схватила ее за руку своими тонкими цепкими пальцами.
— Парикмахер скоро придет! Немедленно иди в ванную!
— За каким дракклом вы пригласили его так рано? — проворчала Белла, тем не менее, подчиняясь указанию.
«Ненавижу свадьбы! НЕНАВИЖУ!!!» — все утро вертелось в ее непроснувшемся уме.
Теплый душ и завтрак немного помогли исправить настроение, но снующие повсюду нервные люди и пропитавший уже все вокруг запах маминых успокоительных выводили из себя.
«Во всем этом есть хотя бы один плюс. Сегодня я, наконец, покину этот сумасшедший
Однако настоящий кошмар начался где-то после двух. В это время Белла уже сидела в доме Лестрейнджей в специальной комнате в окружении каких-то троюродных и четвероюродных смутно ей знакомых кузин и теток, которые, в свою очередь, утверждали, что прекрасно знают ее с рождения. Все они галдели, что-то восклицали, пронзительно смеялись, пробуждая в страдающей головной болью невесте невыносимую жажду кровопролития. Она сжимала в кулаке волшебную палочку, а ее воображение рисовало упоительные картины оторванных голов, окровавленных платьев и разбросанных повсюду фрагментов человеческих тел.
Наглые родственницы не соизволили выйти даже тогда, когда Белла стала переодеваться в свадебный наряд, и с неприкрытым любопытством созерцали весь процесс, который, надо сказать, из-за некоторых его особенностей, занял немало времени.
Платье Белла в итоге выбирала сама, поскольку очень опасалась того, что Цисси оденет ее в стиле викторианской эпохи или еще чего похлеще. Свой выбор она остановила на фасоне простого кроя, подчеркивающем, но не обтягивающем фигуру, сшитом из тонкого кружева. Его главная особенность заключалась в том, что верх был открытым, но грудь, спину и плечи изящно опутывали нити с нанизанным на них жемчугом. Именно на такое оригинальное дизайнерское решение Белла и позарилась, решив, что будет выглядеть шикарно и элегантно одновременно. Она лишь попросила портного, несмотря на упрямые протесты последнего, добавить побольше жемчужных бус, чтобы выглядеть более прикрыто и менее провокационно. Мастер в итоге исполнил приказ, но, почему он так упрямился, Белла поняла, лишь проносив платье некоторое время. Со стороны оно выглядело совершенно невесомым, но на самом деле оказалось адски тяжелым. Девушка ощущала себя прямо-таки закованной в цепи узницей. А ведь ей предстояло держать осанку на протяжении стольких часов! И это уже не говоря о том, что голову оттягивала массивная прическа, в которую парикмахер щедро навтыкал крупных металлических шпилек, украшенных драгоценными камнями. Белла с удовольствием бы от них избавилась, но вытащить заколки, не повредив прическу, теперь представлялось совершенно невозможным. Ну и, конечно же, в довершении ко всему туфли тоже оказались неудобными. Проходя под руку с отцом по длинному коридору между рядами гостей, она проклинала себя за то, что не померила платье после переделки, что не остановила парикмахера, когда он возводил на ее голове это кошмарное сооружение, и, чего уж там, к выбору обуви тоже можно было подойти с большей ответственностью. Единственное, за что Белла в нынешних обстоятельствах могла бы себя похвалить, так это за то, что, пусть и не без боя, но она все же отказалась надевать фату. Не хватало, чтобы в дополнение ко всем прочим проблемам, ей еще мешалась эта дурацкая тряпка.
Наконец, они преодолели длинный путь от входа в зал до самого его конца, где их ждал Рудольфус. При виде невесты, он иронично улыбнулся, отчего девушке сразу же стало легко на душе. По крайней мере, тут был еще один человек, который тоже не мог относиться ко всему происходящему на полном серьезе.
Поравнявшись, будущие супруги с любопытством оглядели друг друга, поскольку выглядели крайне непривычно. Облик Беллы сильно поменялся из-за высокой прически и огромного количества косметики на лице, а Рудольфуса странно было видеть в парадной мантии и с уложенными гелем волосами, отчего черты его лица приобрели чрезмерную остроту.
— Ты выглядишь лет на двадцать пять, — неделикатно заметил Рудольфус, критически оглядывая ее с ног до головы, — а платье ничего. Это ведь не Нарцисса выбирала?
— Нет, это я, — буркнула Белла недовольно. — Оно весит, наверное, тонну! Жду не дождусь, когда смогу от него избавиться!
Рудольфус засмеялся, не смотря на ответственность
момента.— Ну в этом деле ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, — негромко проговорил он.
Белла ничего не успела ответить, поскольку представительного вида волшебник, стоящий прямо перед ними, многозначительно кашлянул, привлекая внимание пары, и, убедившись в том, что все готовы к началу церемонии, завел свою традиционную, насыщенную витиеватыми оборотами торжественную речь. Минут пять, а то и десять ушло у него на описание всей прелести и священности брачных уз, и лишь потом он перешел к прямым вопросам.
— Рудольфус Реджис, берете ли вы Беллатрису Друэллу в законные жены?
— Беллатрису еще куда не шло, но вот Друэллу!!! — тихонько прыснул Рудольфус. — Предупреждать надо, когда у тебя такое второе имя.
— Да бери уже! — сквозь зубы процедила невеста, незаметно толкнув его локтем.
— Беру! — громко и весело объявил он на весь зал.
— А Вы, Беллатриса Друэлла, берете ли Рудольфуса Реджиса в законные мужья?
— Ну разумеется! — отозвалась она звонко и нетерпеливо, забыв о том, что отвечать следует установленной формулировкой.
В рядах зрителей раздалось приглушенное хихиканье.
— Объявляю вас соединенными узами до скончания ваших дней! — сдерживая улыбку, провозгласил волшебник, который за все годы своей работы еще никогда не встречал такой странной и забавной пары.
Далее присутствующим могло показаться, что невеста со всей страстью кинулась в объятия жениха. На самом же деле, измученная тяжестью своего платья, она ужасно обрадовалась возможности на ком-нибудь повиснуть и хоть на мгновение расслабить уставший позвоночник.
— Успокойся, дорогая, я твой на всю оставшуюся жизнь, — с улыбкой проговорил Рудольфус, как бы извиняясь перед гостями за чересчур эмоциональное поведение своей новоиспеченной супруги.
Обе матери в первом ряду растроганно прослезились.
Белла нехотя отпрянула, и, стараясь сохранять счастливое выражение лица, с трудом расправила плечи.
Она очень надеялась на то, что теперь все кончено, и можно будет сесть за стол, но не тут-то было.
Каждый... КАЖДЫЙ(!) без исключения гость желал лично подойти к новобрачным, поздравить их и сфотографироваться.
— Какая вы красивая пара! — говорили они. — Пусть ваша совместная жизнь будет долгой и счастливой! — желали они.
Белла широко улыбалась в ответ, стараясь при этом не слишком явно скрежетать зубами.
Гостей насчитывалось всего сотни две человек, но казалось, что их тысячи и десятки тысяч!
— Смотри-ка! Крауч идет со своей француженкой! — вдруг удивленно воскликнул Рудольфус, указывая куда-то рукой. — А я-то думал, он про нее наврал!
Белла проследила за его жестом и действительно увидела Барти под руку с миловидной блондинкой. Она казалась тонкой и изящной, словно балерина. Ее белое личико в форме сердечка было спрыснуто россыпью мелких веснушек, а из-под светлых ресниц наивно смотрели на мир большие голубые глаза. Мужская половина гостей, видимо, находила девушку привлекательной, и многие задерживали на ней свой взгляд, а Крауча прямо-таки распирало от гордости.
История появления француженки была примечательной. По настоянию отца Барти был вынужден принять участие в том самом Всемирном конгрессе высшей магии, который недавно проходил в Британии, в качестве перспективного молодого волшебника. Однако, пытаясь всеми правдами и неправдами насолить папаше, сын направил свою энергию не на повышение магического мастерства, а совсем на другие цели, и каким-то мистическим образом покорил сердце юной волшебницы из французской делегации.
— Познакомьтесь, это Мелан'u, — важно заявил он, когда пара приблизилась.
Мелани смущенно улыбнулась.
— Позд’гавляю ваc! — проговорила она восторженным голосом, и, взяв Беллу за руку, точно давнюю подругу, прибавила, — Вы п’гек’гасный па’га! Желаю вам много-много счастья!
— А она очень даже ничего, — заметил Рудольфус, едва они удалились.
— Брось! Она ведь не в твоем вкусе, — раздраженно отозвалась Белла.
— Как это не в моем? — оторопел Рудольфус. — С чего ты взяла?
— Ты же столько раз говорил, что тебе не нравятся бесцветные блондинки, и что они напрасно мнят себя красавицами.