Чтение онлайн

— Эй, паря, ты хто? — спросил дед. — Ты колдун? Али, по мечу видно, мож ты из ентих… Как их там? Сумеречных Клинков?

Парень пожал плечами, помотал головой — дал понять, что ему не ясна речь деда.

— Чужестранец ты, да? — спросил старик. — Ну и откель ты, паря? Явно не кедмиец.

На степняка с востока не похож. Рожа не узкоглазая. Может, ты с запада? С Акнии? Аль с империи Айрос?

В ответ на это парень произнёс некую фразу на непонятном языке, которая заканчивалась словом Апион — и при этом он похлопал себя правой рукой по груди. Похоже, он представился.

— Апион. Апион, ты шпион? Хе-хе! — улыбнулся дед Антип. — Ну кем же тебе быть, чужак,

коль ты по-нашенски не говоришь, да ещё с этаким странным мечом ходишь. Думаю, тебя завербовали Сумеречные Клинки, паря.

Парень достал из рюкзака какую-то штучку, что-то в ней провернул, затем произнёс фразу на своём языке, и из штучки раздался его же голос:

— Где я? И кто ты?

— Ишь ты, колдун! По-нашенски говорить научился!

— Слушай, отец, я не хочу тебе навредить, хотя могу. Отвечай на мой вопрос.

— Не кипятись, колдун. Ты в Медвежьем Бору. А меня Антипом звать. Лесничий я тута. Давненько у нас с бабкой гостей не было. Пойдём со мной, — И странный парень пошёл вослед за дедом.

Я шёл вслед за дедом Антипом по Медвежьему Бору. Всё это казалось очень странным. Меня мучило несколько вопросов. И самый первый звучал так: это — Эрта или не Эрта? Если Эрта, то, судя по родным берёзкам, дубам-великанам и многочисленным соснам, здесь должен быть Гиперборей. Тогда почему тут лето, если три часа назад стояла осень? И почему дед говорит не на вестландском?

У меня возникла версия, что старик говорит на древнем нордическом языке — исконном языке гиперборейцев и масхонцев. Это лишь с обращением в камриэльство гиперборейцы приняли вестландский язык из Ариады [1] и Келонии. А в некоторых деревнях, отрезанных от всего мира, мог сохраниться и исторически родной язык.

А если это не Эрта? Тогда почему тут живут люди? Почему тут синее небо и жёлтое солнце? Почему тут родной воздух — и родные ёлки с осинами и берёзами?

А может, это всё-таки Эрта? Может, за те пару часов, что прошли для меня в Межреальности, в мире миновало несколько веков — и вместо гиперборейцев тут теперь другой народ? Тогда ясно, почему наступило лето. Надо спросить у деда, что это за место — и какой год. Нет! Может принять за психа! Надо спросить по-другому.

— Скажи мне, отец. А в каких богов ты веришь?

— В Сварога — повелителя богов, Перуна-громовержца, сына его — и в Мару, забирающую жизнь.

Я призадумался. Сварог — одно из имён Свидрира, языческого бога гиперборейцев. Мара — тоже гиперборейская богиня, как и Перун — наш древний бог-громовержец… Может, я попал в прошлое?

— А какой же сейчас год? — я решил всё-таки задать этот вопрос.

— Три тысячи восемнадцатый от битвы на Светлом поле, по-нашенски, — совершенно не удивившись, произнёс дед. Похоже, глядя на меня, он ничему не удивлялся. — Или же, по-ихнему, тысяча сто тридцать пятый от воплощения Искупителя.

— Кого?

— Искупителя. Вера в этого ложного бога, шо воплотился на Востоке, находит всё более почитателей среди людей.

— Искупитель, воплотившийся на Востоке? Ты имеешь в виду Камриэля?

— Нет. Имя его — Азариэль.

— Азариэль? Что это вообще за страна?!

— Древгородское княжество. Одно из княжеств некогда

великого царства Мойрения.

— Никогда о таком не слышал. И сколько княжеств было в этом царстве?

— Девять. Если не считать земли Гэнни-Джун на востоке, где живут желторожие степняки.

— Желторожие? К какой расе они принадлежат?

— К людям. Только проклятые богами за свои грехи — вот и мучаются постоянно с кошмарами.

— Интересно! Очень интересно! Как вообще называется этот мир?! Что за народы тут живут?

— Всё-таки ты — чужак, колдун! Мир зовётся Эламом. Наш материк зовётся Дейлосом.

На западе от нас — страна Акния. Там живут люди, такие же, как мы с тобой. Южнее Акнии — Илуния, также, как и Мойрения, состоящая из нескольких княжеств. К юго-востоку от нас проживают смуглые кедмийцы. За океаном находится Новый Свет, материк Айрос. На нём расположена одноимённая империя. Ими правят чёрные маги, наши враги.

А из нелюди в нашем мире есть уруки сиречь орки, а также были альвы сиречь эльфы — но они вымерли.

Неужели во всех мирах эльфы вымирают? — подумал я, а вслух произнёс:

— Больше никакой нелюди?

— А я почём знаю? Говорят, в Новом Свете до беса нелюди. Коренные обитатели. И в Глухом Уручище её немало. Я слыхал, в академии в Солнцеграде есть даже факультет, изучающий нелюдь и нечисть.

Похоже, дед с бабкой оказались рады моему нежданному визиту. Но мне не терпелось посмотреть мир. Я немало узнал даже от малограмотной пожилой пары — и поэтому был уверен, что как только смогу выбиться в город, в абсолютно любой, так и узнаю об этом мире и стране гораздо больше. А может, и сумею вернуться домой, в Гиперборей. И узнаю, чем кончилась мировая война — и битва Ларратоса с Хаммоном.

Мне очень сильно повезло, что лесничий вообще умел читать — и обучил меня местному письму. Правда, поначалу я буду писать с ошибками, но это со временем пройдёт, — подумал я. — Как только начну общаться с более образованными людьми. Антип оказался на редкость эрудирован для сельского жителя Мойрении — он закончил пять классов в школе при храме Сварога. Конечно, лесничий не знал, что его родной мир шарообразен, а не плосок — но основные знания географии имел.

Я решил не распространяться о своём мире: кто знает, может быть, тут, в Эламе, охотятся за иномирянами. И вообще о себе почти ничего не рассказывал. Поэтому дед с бабкой, разговаривая между собой обо мне, называли меня то шпионом из Айроса, то посланником загадочных «Сумеречных Клинков». Поэтому я понял, что без знания местного языка даже с лингвофоном я буду вызывать серьёзные подозрения.

И я начал учиться у деда с бабкой мойренскому языку. Старики удивились: я показался им на редкость талантливым учеником. Конечно, для меня, выросшего в просвещённом Стейнгарде, старый лесник и его жена были весьма посредственными учителями, но я слушал произносимые ими фразы со включённым лингвофоном [2] — и старался их запомнить, уже зная значение. После этого я старался выделить в словах корни и осознать структуру языка.

Я и сам сильно удивился — не своим талантам, а тому, как этот язык похож на вестландский по лексике и грамматической структуре. Это же языки различных миров! Мизрахийский язык, который я знал весьма поверхностно, был гораздо меньше похож на вестландский, чем мойренский!