Наследник волшебника
Шрифт:
“Тем более что добро это не мое, а Тарквина”.
Поразмыслив, Лайам со вздохом признал хлипкость этого довода. Во-первых, старик теперь мертв, а во-вторых, он завещал Лайаму все, что имел. Значит, книга, ковер и жезл принадлежат ему одному.
“Но отсюда еще не следует, что я должен сам их искать. С этим прекрасно справится Кессиас”.
Но тогда зачем, собственно говоря, он донимал Фануила расспросами? И отчего он сейчас так взволнован? Почему, узнав о краже, он ощутил прилив возбуждения, а не досаду, не страх?
И кстати еще, почему он позволяет Даймонду
“Потому что погода чудо как хороша! – оправдался Лайам. – А эдил никуда не уйдет, и скоро мы до него доберемся”.
Подняв воротник плаща, Лайам ударил чалого каблуками. Тот, всхрапнув, рванулся вперед.
Через какое-то время Даймонд размашистой рысью вынес его к главной площади Саузварка. Лайам натянул поводья и с удивлением огляделся по сторонам.
Площадь была неприятно пустынна, хотя с утра и до позднего вечера здесь обычно толпился народ. Горожане занимались куплей-продажей, сплетничали, прогуливались, заглядывали в винные лавки, чтобы опрокинуть бокальчик вина. Сейчас же на широком пространстве виднелась лишь кучка торговцев-разносчиков, сгрудившихся вокруг небольшой жаровни. Лайам послал лошадь вперед, отметив попутно, что снег на площади изрядно помят.
– Куча следов, – пробормотал он себе под нос. – А ночью мело. Куда же они все подевались?
Он спешился у входа в приземистое, сложенное из грубо отесанных каменных блоков здание, служащее одновременно и городской тюрьмой, и управлением стражи, и привязал поводья к вделанному в стену кольцу. Металл обжег его руки холодом, и Лайам напомнил себе, что нужно купить перчатки.
Полная женщина с алебардой, стоявшая на часах, узнала Лайама.
– Доброе утро, сэр Лайам. Пришли повидаться с эдилом?
– Да. Он здесь?
Стражница просияла. На ее раскрасневшемся от мороза лице заиграла таинственная улыбка.
– Нет, он ушел в Храмовый двор, разбираться со страшным злодейством.
– С чем, с чем?
– Со страшным злодейством. Вы что, ничего не знаете?
Женщина вновь таинственно улыбнулась, и Лайам понял, что ей ужасно хочется поболтать. Он покачал головой.
– В самом деле не знаете?
– В самом деле. А что случилось?
– Защити меня Урис, кому же об этом ведомо? Но весь город гудит от слухов!
Хотя Лайам и сочувствовал бедняжке, приставленной охранять пустую тюрьму в то время, как бравый эдил с не менее бравым своим воинством (и, судя по следам, с толпой горожан) отправился к месту какого-то происшествия, но он так замерз, что у него стало сводить губы.
– Что все же случилось? – повторил он, тщательно выговаривая слова.
– Убийство! – Она произнесла это слово на южный манер, глотая гласные, и потому неразборчиво. – Кто-то напал на иерарха нового храма!
– Убийство?
Да, это происшествие куда посерьезнее дела, с которым он ехал к эдилу. Особенно если учесть, что убили жреца.
– Ох, да, и такое ужасное! Ночью десяток разбойников в масках…
Стражница внезапно умолкла, подтянулась и подхватила прислоненную к стене алебарду. Лайам оглянулся и увидел Кессиаса, шагающего
через площадь. Эдил был чернее тучи и стискивал кулаки.– Ренфорд! – возопил он. – Хвала всем богам! Ренфорд, вас-то сейчас мне и надо!
Лайам замер. Он понял, что эдил, однажды уверовавший, что Лайам обладает непревзойденным талантом ищейки, намеревается втянуть его в очередную историю.
Впрочем, Кессиас тоже прекрасно понимал, что всему свое время. Он хлопнул приятеля по плечу, мимоходом бросил на стражницу свирепый взгляд и, тяжело ступая, вошел в здание. Лайам последовал за ним. Управление стражи, по сути, являлось обыкновенной казармой, вдоль стен которой тянулся ряд неряшливо убранных коек и грудами валялось оружие. В зевах двух каминов, расположенных в разных углах помещения, ревело пламя. Но эдил направился прямиком к стоящей посреди комнаты бочке, зачерпнул полную кружку и единым духом ее осушил.
Лайама перекосило. Он знал, что там содержится крепкое спиртное местного производства, он однажды имел неосторожность приложиться к нему. Тогда у него тут же перехватило дыхание, он закашлялся и стал хватать воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба. Эдил же только фыркнул и заново наполнил оловянную кружку.
– Ну и жизнь, Ренфорд. Прямо с утра такая напасть! – Эдил повернулся, черты лица его выражали полнейшее изнеможение. – Честное слово я еще никогда так не уставал!
– Могу себе представить, – сочувственно произнес Лайам, присев у камина и протянув руки к огню. – Убийство?
– Какое убийство? – Лайам кивком указал на дверь.
– Ваша охранница сказала, что кого-то убили в храме Беллоны.
Гнев возобладал над изнеможением, и эдил сделал пару шагов к двери, прежде чем изнеможение снова восстановило себя в правах.
– Чтоб ей пусто было! – воскликнул он. – Еще немного, и все горожане начнут твердить, будто убили самого герцога, а море покраснело от крови! О боги, Ренфорд, до чего же мне все это надоело!
На мгновение эдил запнулся, подыскивая слова, могущие обрисовать его состояние, и Лайам поспешил воспользовался этой заминкой.
– Так, значит, убийства не было? – Как ни странно, он не испытал никакого облегчения при мысли, что у Кессиаса развязаны руки. Казалось, он должен бы радоваться, что эдил может заняться его делом, но Лайам обнаружил, что какую-то часть его существа не устраивает такой вариант.
– Нет! Хотя все равно происшествие скверное, и я совершенно не удивлюсь, ежели дело закончится кровью. Но нет, хвала небу, до убийства пока не дошло.
Эдил прикусил нижнюю губу. Его борода смешно встопорщилась. Лайам, поднимаясь на ноги, толкнул приятеля в бок.
– Ну, так что же произошло? – Эдил встряхнул головой, словно не понимая, чего от него хотят.
– Что? Ах, да. Вы хотите знать, что же произошло. Только то, что какой-то болван пытался похитить сокровища из храма Беллоны и попутно стукнул Клотена по глупой башке.
Лайам пораженно рассмеялся. Кессиас сердито уставился на него. Лайам пояснил:
– Сокровища? Мы ведь только вчера о них говорили!