Чтение онлайн

Это немного отрезвляет. Зато в дверь больше никто не ломится.

Беру с полки начатую бутылку вискаря, поливаю рану. Прикладываю первую попавшуюся тряпку. Нахожу в шкафу штаны, натягиваю.

Снимаю с руки кольцо, сую в карман оба — и свое, и то, что сорвал у Ланы. Раньше мне бы было интересно, она правда в меня влюбилась? А сейчас вообще похую. Абсолютно.

Раньше, это наверное даже месяц назад. Или до поездки сюда. Или до встречи с Миланой…

Сука, с какой Миланой?

Рывком распахиваю двери, Лана отскакивает от двери. Голая,

жалкая.

— Феликс, — вскрикивает и пятится от меня. В глазах не страх. Ужас.

Окидываю себя взглядом — на штанах сбоку расползается красное пятно. И мачете за поясом. Так я с ним всегда хожу.

Лана бежит в сторону океана, наверное, решила, что я ей татуировку срезать буду. Входит в воду по грудь, прикладывает к уху телефон. Папе звонит.

Значит скоро Леонид Коэн будет здесь. Надо сказать, чтобы готовили на обмен его технаря и агронома. Дочку сам из воды выловит.

Еще слишком рано, вокруг никого. Сплевываю. Надо пойти посмотреть, где Абди. Я не хочу, чтобы его перекупили Коэны. Пусть лучше он или пьяный валяется, или его опоили.

И пусть Абди вместо меня здесь остается. А я уеду. Не хочу оставаться. Не смогу.

Иду по берегу, рана на бедре тупо ноет. Кровь сочится, надо будет все-таки обработать. Она не настолько серьезная, чтобы я сдох от заражения крови.

Сердце кровоточит сильнее, а мне даже пострадать не за кем.

Останавливаюсь, достаю кольца.

Как можно было влюбиться в ту, которой нет?

Но это полбеды.

Как можно продолжать любить ту, которой нет?

А я ее люблю. Все равно люблю.

Сжимаю ладонь. Закрываю глаза.

— Я тебя люблю, Миланка, — говорю.

Здесь я могу говорить громко, потому что меня слышат только океан и волны. Им похуй.

А больше я никому не смогу сказать. Разве что психотерапевту. И то не каждому.

«Господин доктор, я оказался настолько ебанутым, что влюбился в образ. Который есть только в моей голове. И в моем сердце».

«Господин пациент, идите нахуй, такое не лечится».

Размахиваюсь и бросаю кольца как можно дальше в океан.

Ну и пусть не лечится. А ты все равно будешь в моем сердце, Миланка.

Раз тебя больше нигде нет.

Милана

Я проспала беспробудным сном все шесть часов, которые занял переход от сомалийского побережья до побережья в Кении.

Примерно около двух дня яхта приблизилась к берегу в районе порта Ламу. Но не к самому порту, а к пустой полоске песка между редким кустарником и обрывистыми скалами. Дальше виднеется еще пара одиноких пальм да почерневшая деревянная лодка на отмели.

Костя тоже проснулся, с кем-то переговаривается по рации, затем выходит на палубу.

— Швартуемся здесь и пересаживаемся на лодку.

Яхта замедляет ход и встает на якорь в сотне метров от берега. Клим сбрасывает на воду черную надувную лодку с мотором.

Костя помогает мне спуститься, придерживая

за плечи, чтобы я не свалилась в воду. Клим одолжил мне свои плавательные шорты — они с Костей решили, что он худее. Но мне все равно пришлось подвязать их шнурком. А футболку Костя оставил свою.

— В Найроби что-то купим, — пообещал он.

Отплываем от яхты, а мне хочется зажать уши. Не знаю, смогу ли когда-нибудь нормально воспринимать звук лодочных моторов.

Лодка подпрыгивает на волнах, Клим уверенно держит руль. А Костя держит меня.

Берег быстро приближается. Там уже ждет коренастый мужчина в шортах и бандане, за ним стоит темный джип с матовыми стеклами.

Мужчина передает Климу ключ от джипа, Костя всовывает взамен увесистую пачку долларовых купюр. Показывает на яхту, выдает скороговоркой фразу, заканчивая коротким словом, которое я расцениваю как местный мат.

Судя по ухмылке, появившейся на лице мужчины, я скорее всего права.

— Садись в машину, — говорит Костя, сам садится наперед. Клим садится за руль.

— А яхта? — спрашиваю, забираясь на заднее сиденье. — Вы бросите ее прямо здесь? На берегу?

— Этот парень отгонит ее в порт и вернет владельцу, — отвечает Клим. — Мы ее взяли в аренду через подставных лиц.

Не могу удержаться и оборачиваюсь. Мужчина на моторной лодке уже доплывает до яхты.

— В аренду? Это же, наверное, дорого…

— А ты ни в чем себе не отказывай, Миланка, — советует Аверин с переднего сиденья, — все оплачивает твой свекор. Винченцо Ди Стефано человек состоятельный, может себе позволить.

И хоть говорит он это своим обычным, чуть язвительным тоном, мне кажется, в нем сквозит ярость. И гнев.

Мы едем по извилистой грунтовой дороге, машину потряхивает.

Едем молча. Мне о многом хочется спросить Костю, но сдерживает Клим. Я не знаю, что знает он. И я не готова говорить при нем о Феликсе. А главное, о Светлане.

Внезапно машина резко тормозит.

— Выходим, — коротко командует Костя.

Выясняется, что это короткая остановка перед длительным переездом. Клим достает из багажника запечатанные бутылки воды и упаковку сухих хлебцев. Это то, что Аверины посчитали безопасным съесть на чужой территории. Хотя в меня и хлебцы не лезут.

Состояние предельно странное. Мне совершенно безразлично все происходящее. Ощущения такие, словно я смотрю кино, а все происходит не со мной, а с кем-то другим. С какой-то другой девушкой.

— Скорее всего, это продолжается действие транквилизатора, — «успокаивает» меня Костя, когда я с ним делюсь.

— А можно мне его прописать на несколько месяцев вперед? — шучу, но видимо неудачно.

— Тебе вообще нельзя такое, — отвечает на полном серьезе Костя, — даже один раз. Такая дрянь! Я себе каждый раз когда колю, удивляюсь, как у меня еще при всем этом пятеро детей родились.

— Представляю, сколько бы у тебя их родилось, если бы тебе себе эту дрянь не колол, — поддевает его Клим.