Чтение онлайн

Плечи мачехи дрогнули. Плачет? Николай улыбнулся. Он чувствовал себя победителем. Всесильным воином, которому удалось достать врага, и тот теперь мучается у его ног, слабый, беспомощный, побежденный…

— Радуешься? — спросила Катя сквозь слезы, не оборачиваясь к пасынку. — Радуйся. Радуйся, что отец тебя не видит. Вот он тебе плетей всыпал бы!

Коля вздрогнул. Упоминание отца резануло по сердцу.

Екатерина сорвалась с места и побежала к лестнице на второй этаж. Юноша зло посмотрел ей вслед. Уколола, гадина! Цапнула! И теперь у его маленькой победы привкус горечи.

А отец и правда, наверно, рассердился

бы…

Кто-то плакал. Михаил с сожалением вдохнул прилетевший с кухни аромат и пошел на звук.

В комнате за кухней, там, где обычно стирали белье, маленькая чумазая девочка сидела на коленях у Екатерины и рыдала. Катя гладила ее по голове, что-то тихо приговаривая. К приоткрытой двери они сидели боком.

— Ты тоже плачешь, — капризно заметил ребенок, вытирая нос рукавом. — А мне говоришь: не плачь!

— Я за тебя плачу, — тихо солгала инкнесса. Девочка развернулась и стала вытирать слезы своей утешительнице.

— Не надо. Я лучше сама.

Катя кивнула, но сдержаться не смогла.

— Тебя кто-то обидел? — догадался ребенок.

— Нет. Да. Не знаю. Мне просто очень страшно и тяжело.

Маленькая грязнуля обняла женщину за шею.

— Потом станет легче, — доверительно шепнула она.

Катя подумала, что не станет.

Михаил отступил назад. Почему-то ему стало стыдно.

Застучали по коридору чьи-то каблуки. Мережская встрепенулась, ссадила ребенка с коленей и поспешно стала приводить в порядок свой внешний вид. Михаил отступил назад, к кухне, где его ждал обед и очередная беседа с разговорчивой кухаркой.

Как бы мужчина не относился к семье Ляпецких, образ печальной женщины с ребенком на коленях еще долго будет жить в его памяти.

Женщина, с головы до ног закутанная в грязные тряпки, протягивала к ней руки.

— Иди сюда.

Катя отступила на шаг назад. Неизвестная зашевелила пальцами, что-то бурча себе под нос. Из тумана за ее спиной появилась фигура огромного паука, и, чем дольше незнакомка шептала, тем плотнее становилось темное мохнатое тело с восьмью ногами. Екатерина в ужасе попятилась. Женщина зашипела.

— Не уйдешь. Предательница. Убийца. Ты поплатишься за содеянное.

Паук двинулся к ней…

Мережская проснулась от того, что Ульяна била ее по лицу мокрыми ладонями.

— Вы кричали, — пояснила служанка, отступая от кровати.

— Да, — хриплым голосом согласилась вдова. — Спасибо, Уля. Я очень благодарна, что ты меня разбудила.

Ульяна выдохнула и стала хлопотать по комнате: раздвинула шторы, приготовила все для умывания, разложила одежду…

Катя не отпускала ее до тех пор, пока не закончила со всеми процедурами, и не вышла в коридор.

Она не знала, что будет сегодня делать, но в спальню она не собиралась возвращаться до глубокой ночи.

Ей было страшно.

Мережской повезло. В этот день Михаил был настолько собран, спокоен, и предусмотрительно вежлив, что Екатерина решила немного понаглеть и, как после обеда зашла проверить состояние дел, так до ужина в кабинете и просидела.

Климский терпел. Иногда, когда уставали глаза, он принимался наблюдать за своей работодательницей, но та просто сидела и читала, ни на что не отвлекаясь. Порой она меняла позу или

поправляла на плечах домашнюю шаль, но как не старался, кокетства он в этих движениях не заметил.

Перед ужином в кабинет постучалась экономка с вопросом, куда подавать еду. Екатерина, не отрываясь от книги, махнула рукой:

— Давай сюда, — потом встрепенулась, словно опомнилась, посмотрела на Михаила. Тот вздохнул и согласно кивнул.

— Мне тоже. Если можно, — он вопросительно посмотрел на хозяйку дома.

Мережская радостно закивала.

— Конечно, можно! Аглая, накрывайте здесь!

Женщина вышла. Вдова встала и развила бурную деятельность по очищению пространства. Часть предметов была отодвинута к краю, часть переставлена на шкафы. Климский на суетящуюся девушку смотрел с недоумением и даже некоторой тревогой. Наконец та заметила его взгляд и присела напротив, скромно положив руки на колени.

— У нас с Николаем не очень хорошие отношения, — пояснила она смущенно после некоторой паузы. — Общество друг друга нас тяготит.

— Так ешьте одна.

Екатерина вздрогнула. Затравленно огляделась.

— Да, можно… — она вскинула голову и посмотрела ему прямо в глаза. — Мое общество вам неприятно?

Михаил давно усвоил, что откровенные разговоры и прямые вопросы не в чести у людей благородной крови, поэтому общение с Мережской порой ставило его в тупик. Как сейчас.

— Э… нет…

— Тогда почему вы так демонстративно отказываетесь делить со мной стол? Разве приятнее обедать в одиночестве?

Она смотрела на него с искренним любопытством, приправленным непониманием и, возможно, даже толикой обиды. Михаил ответил с полным безразличием:

— Меня вполне устраивает одиночество.

— Как это удобно, — вздохнула Катя. — У мужчин все намного проще.

Ульяна с двумя подручными девушками принесла подносы с едой, и разговор на некоторое время смолк. После того, как тарелки кое-как разместили на рабочем столе и служанки наконец удалились, Михаил ненароком заметил:

— Какой у вас скромный стол.

Мережская не смутилась, не обиделась и доказывать, что обычно ужин она проводит по-другому, более соответствующе ее положению, не стала.

— Этого нам с вами вполне хватит, чтобы наесться. К тому же Арина очень вкусно готовит, и было бы кощунством по отношению к ее блюдам, выкинуть их, едва попробовав.

Юрист приступил к трапезе и через минуту согласился:

— Действительно. Мясо бесподобно. Давно она у вас служит?

Катя кивнула.

— Ее нанимал муж больше десяти лет назад. Переманил у кого-то из партнеров.

Климский не удержался — спросил с ехидной улыбкой:

— Соблазнил большой зарплатой?

— Нет, — Екатерина отнеслась к его выпаду очень спокойно. — Просто привез женщину в столицу, где обосновался ее сын и пообещал, что даже если он будет уезжать, то ее надолго от родни увозить не станет.

— И она поверила?

Мережская улыбнулась.

— Во-первых, мой муж умел быть убедительным. А во-вторых, он не собирался лгать Арине. Почему же она должна была не поверить?

Михаил с новым интересом посмотрел на подругу Лизы. Вдова неторопливо поглощала пищу, орудуя ножом и вилкой с легкостью и изяществом, присущим аристократам. Представить эту девушку ночующей в лесу неподалеку от рудников, а не в богатом доме со всеми удобствами, Климский не смог.