Чтение онлайн

— Как стемнеет, я отправлю туда оборотней, которые остались. — На этот раз голос Дряни звучал зловеще. — Но будет уже поздно, Писарь. Они успеют раньше, если уже не успели.

— Всё равно лучше их убить! — бодро высказался Хомрик. — Тогда больше не напакостят. Только оборотни к тому месту тоже не подойдут. Не смогут они. Передохнут от такой святости. Может, лучше гарпию на них уронить?!

Гарпия внизу, почуяв недоброе, вытянула длинную шею, заглянула Хомрику в глаза и тут же получила от него увесистый удар по морде. Эти твари были любимым произведением Великолепного, и хотя от жизни радости им никакой не доставалось, расставаться с ней им не очень-то хотелось. Но не подчиниться своим хозяевам они тоже не могли.

— За эту зверушку Великолепный с тебя шкуру сдерет, — сообщила Хомрику Гейра.

— А может, наплевать на них, — предложил Хомрик. — Когда их в покое оставляешь, они сами себе начинают гадить, да так, что ни мне, ни тебе не придумать. Переждем маленько, поживем в свое удовольствие, а там, глядишь, снова какое-нибудь дельце созреет.

— Вот Великолепному это и скажи.

— Нет уж, ему я лучше доложу о каких-нибудь несомненных успехах… Да я ему еще дюжину таких проклятий устрою! Что он в это-то

вцепился! Я не могу, дескать, явиться незваным! Да позвали уж давным-давно. Или на каждый раз ему отдельное приглашение требуется? Да будь я на его месте… — Хомрик прикусил себе язык. Раскаянье навалилось на него, что та лавина. Он начал медленно и вдумчиво проклинать себя самого, свой язык, Гейру, которая наверняка дословно запомнила всё, что он успел ляпнуть, Служителей, которые, уцелев, устроили ему последнюю подлость, Небесного Тирана, из-за которого, собственно, всё это и началось…

— Придется тебе, дружок, всё-таки идти, — сказала Гейра очень тихо, и Хомрик понял, что идти придется…

Он погладил по голове гарпию, посмотрел в упор на солнце, прижался отвислой щекой к крутому бедру Гейры, а потом встал на край почти отвесного склона, у подножия которого располагалась та самая злосчастная часовня.

— Я — камень у мира на шее!!! — раздался его громогласный вопль, от которого горы вновь затрясло, и даже невозмутимая Гейра вздрогнула. А Хомрик уже катился вниз, и пока он летел, вслед за сердцем, окаменевшим давным-давно, каменела вся его остальная плоть. И вскоре не Хомрик, а памятник Хомрику завис над куполом часовни, стремясь упасть поточнее, чтобы на этот раз у врагов не осталось ни одного шанса выжить. Но в этот момент возле торчащего из-под снега шпиля возникло шевеление, и какой-то серый силуэт начал отползать в сторону. И тогда камень заметался в полете, не зная, какая из целей важнее, чья смерть принесет больше благ Великолепному. В сторону от часовни полз человек в рясе, явный Служитель Небесного Тирана, и камень метнулся к нему, но когда до возмездия оставались доли секунды, к небу поднялся тонкий зеленоватый лучик, и вверх понеслись страшные слова… Это были слова Силы, произносимые на языке Творения. Последним проблеском сознания Хомрик понял, что выбрал не ту цель, и камень метнулся в сторону, но было уже поздно.

Раскаленный булыжник врезался в снег между часовней и Служителем Бриком, которого Герант как постороннего, не имеющего права наблюдать таинство, выставил наружу через маленькое окно под куполом часовни. Камень пробил толщу снега и, столкнувшись с гранитной твердью первородной породы, распался на тысячи мельчайших осколков, которые, разлетевшись в разные стороны, разметали снег вокруг строения, выломали ставни в часовне, а один из них даже ударил в грудь Геранта, которого спас скрытый под рясой бронзовый панцирь. А Служителя Брика взрывом подбросило вверх, да так, что он успел подумать лишь о том, что, вероятно, возносится при жизни прямо к Небесному Престолу. Он наладился было распевать гимны во славу Творца, сочиненные им же самим на досуге, но встречные потоки холодного воздуха не давали ему и рта раскрыть. Очнулся он действительно выше облаков на какой-то снежной горе, а рядом сидела какая-то девка в черной хламиде.

— Ты кто? — лениво спросила девица.

— Я — Служитель Брик, — честно ответил он.

— Если ты — Служитель, то я — девственница! Ха-ха-ха! — Она засмеялась так искренне, так заразительно, что Брик тоже начал в тон ей прихохатывать.

А потом она взяла его за руку, погладила его узкую длиннопалую ладонь и сказала просто и буднично:

— Пойдем-ка, дружок, со мной. Не пожалеешь…

Не прошло и нескольких мгновений, как они очутились в замке Хомрика, и на этот раз Гейра точно знала, что хозяин не вернется.

Она вновь лежала на своей скале, прямо на камне, который был когда-то Резчиком, и грезила своими дымными городами, а рядом дремала гарпия, щурясь от едкого дыма. Внезапно в ее затуманенном сознании возник голос Великолепного:

— Как дела, Гейра? Где Хомрик?

— Он обернулся камнем и свалился на головы наших врагов.

— Неплохо. — Великолепный, казалось, даже слегка изумился. — Я, пожалуй, верну его. Старается, себя не жалеет…

— А может, не стоит. Он и так уродом был, а ведь камушек-то наверняка повредился. Неизвестно, что из него получится…

— Мне нужна не красота, а польза. Я-то знаю: ты хочешь поселиться в его замке, но это замок Писаря.

— Я уже нашла ему замену. Новый Писарь уже дома.

— Нет… Я верну Хомрика, и пусть писари сами между собой разбираются.

Вернувшись в замок, Гейра застала Брика забившимся в угол. Он верещал что-то бессвязное и стряхивал с себя многочисленных мелких, как блохи, пузатеньких уродцев. Многочисленные хомрики бегали по столу и поедали крошки, оставшиеся после недавнего обеда, лезли из всех щелей и пищали. Не глядя на Брика, Гейра набила тонкую длинную трубку каким-то зельем, добыла щелчком пальцев огонь и начала окуривать дымом полчища хомриков. Многие из них падали замертво, но из щелей тут же вылезали тысячи других, и их не становилось меньше. В конце концов Гейру начала одолевать чесотка, она схватила за руку Брика, близкого к беспамятству, и они покинули замок. Хомрик напоследок всё-таки показал, кто в доме хозяин.

Нелепо утверждать, что всем нам достается благ и невзгод точно по заслугам, но на всякий случай заслуги всё-таки иметь стоит.

Изречение Фертина Дронта, благородного эллора

Усадьба эллора Веллета располагалась в дюжине лиг от Скального замка, чуть дальше того места, куда вывела войско Холмов тропа через Северную Гряду. Веллет пригласил к себе в гости лорда Бранборга, Олфа, Геранта и Нау, чтобы отдохнуть перед предстоящим пиром в честь победы, потому что пир дело не менее утомительное, чем война, а между двумя трудными делами необходим хотя бы короткий отдых. Служители, правда, ехать отказались, сославшись на срочные дела, связанные со Служением. Их отказ не очень огорчил Веллета, а вот то, что с ними отказалась поехать симпатичная, если не сказать — прекрасная, придворная ведунья лорда Бранборга, опечалило его гораздо

больше. Причем, в отличие от Служителей, она свой отказ никак объяснять не стала, а просто сказала, что не хочет, а чего не хочет — не сообщила. Ну и ладно — он вперед отправил в усадьбу наводить порядок несколько симпатичных дочек мастеровых и землепашцев, проживающих на земле, которой он владеет милостью королевы. Обычно меченосцы не трогали имущества, не вламывались в дома, если там не было хозяев — они стремились только уничтожить всё, что двигалось и дышало, всё, что излучало тепло жизни, так что за свою усадьбу Веллет не волновался. Были моменты, когда он уже терял надежду, что ему когда-нибудь удастся сюда возвратиться. А когда мертвяки захватили нижний замок, он даже не очень-то надеялся встретить рассвет. Пять сотен пожилых воинов, три сотни пришлых Служителей и пять тысяч юнцов, у которых еще не было ни сил, ни умения, не смогли бы выдержать долгий штурм на стене длиной более шести тысяч локтей, если бы не подоспела помощь. Он понимал это с самого начала осады, но старался внушить и королеве, и всем защитникам замка уверенность в том, что стойкость может спасти их. И он в конце концов оказался прав… Когда в замок потянулись толпы беженцев, а меченосцы вырезали целые селища у северного предела, в замке в любой момент могла начаться паника. Целые дни до появления под стенами врагов проходили в гнетущем молчании, и любой вопль отчаянья мог найти отклик у толпы. И наилучшим выходом было убедить всех от королевы до последней кухарки, что опасность не так уж велика, что замок неприступен, что в кладовых всего вдоволь, а до весны не так уж далеко… И все верили ему, а вот его самого некому было убедить в том же самом. Элл Гордог еще до того, как враг начал осаду, уехал на оленях к побережью, а местные Служители уповали на защиту Творца, который, мол, уж точно не даст им погибнуть, но хоть бы один из них взял в руки меч или хотя бы помог женщинам подбрасывать черный камень в печи, на которых закипала смола… И каково же было его удивление, что первые воины, пришедшие на помощь с юга, оказались в рясах. И тут он подумал, что всё-таки жаль, что эта орясина Герант и тот смуглокожий со странным именем Нау отказались составить им компанию… Горячие ванны, наполненные целебной водой из горячих источников, терпкий грог и ячменное вино, сочные ломти жареной оленины, неторопливые беседы у жаркого очага — что еще надо воину после битвы… А если этого окажется мало, то есть симпатичные незамужние простолюдинки, которые редко бывают против того, чтобы упасть в объятия благородных господ. Впрочем, у лорда, кажется, есть леди, но она так далеко и, наверное, порядком ему надоела, и вряд ли слишком молода, раз у них такой взрослый сын…

Олени бодро бежали по твердому снежному насту, три четверти пути были уже позади, и Веллет был уверен, что они успеют на место еще до того, как кончится короткий зимний день. Справа вздымались горные склоны, покрытые густым ельником, слева уходила в бесконечность снежная равнина, морозный воздух был неподвижен — всё дышало свежестью и покоем, а тишина лишь изредка нарушалась криками погонял, которым иногда казалось, что олени не слишком торопятся в родное стойло. С Веллетом в одних санях ехал Олф, к которому эллор Веллет проникся большим уважением, несмотря на то, что за спиной этого достойного воина не стояли многочисленные поколения благородных предков. Веллет даже подозревал, что его отцом был какой-нибудь мясник, и мальчик Олф освоил азы владения мечом, наблюдая, как его предок разделывает свиные туши, но одно он вынужден был признать: среди эллоров королевы Элис вряд ли нашелся бы хоть один, кто смог бы на равных скрестить с ним клинки. Элл Гордог с лордом ехали сзади на вторых санях и о чем-то оживленно беседовали всю дорогу, и Веллет даже слегка им завидовал, потому что Олф оказался молчуном, и, кроме созерцания пейзажа, развлечься было совершенно нечем. Но ничего, скоро они доберутся до усадьбы…

— Эй! Стой! — раздался сзади чей-то крик.

Веллет оглянулся и увидел, что эллор Гордог размахивает руками, давая знак остановиться.

— Сани у них поломались, что ли… — предположил немногословный Олф, а эллор, похлопав возницу по спине, приказал поворачивать.

Но с санями ничего не случилось. Когда они подъехали поближе, Веллет увидел, что и Гордог, и лорд уже стоят по колено в снегу и собираются куда-то идти. Веллет подумал, уж не остановились ли они по малой надобности, но для этого далеко отходить было совершенно незачем.

— Здесь поблизости подземелье, в котором исчез эллор Фертин, — пояснил Элл Гордог.

— Вот мы и решили глянуть, как оно там, — продолжил лорд. — А то, все, кто с ним был, погибли в бою — рассказать толком некому.

— Может, на обратном пути посмотрим, — предложил Веллет, но тут же вспомнил, что с Эллом Гордогом спорить бесполезно, и успокоил себя тем, что горячие ванны, грог и оленина никуда не денутся.

О странном подземелье люди Фертина сообщили сразу, как только войско спустилось с гор, но тогда все слишком устали, чтобы куда-то лезть и на что-то смотреть, а Иону, который прямо-таки рвался туда, услышав о книгах и свитках, лорд просто запретил покидать лагерь, опасаясь, что потом его просто не вытащить обратно, а времени дожидаться, пока он начитается, просто не было. Потом разведка доложила о заброшенном селище, где можно какое-то время передохнуть, и всё войско поспешило туда, а место просто пометили заломанной березой, чтобы потом, если кто-то уцелеет, глянуть. Ни Веллет, ни кто другой из пальмерцев о подземелье ничего не знали, и казалось странным, что первыми на него наткнулись пришельцы из-за гор. Олф даже заподозрил что этот странный эллор, который к тому же староста, что-то темнил, а в том, что ведун, который исчез перед самым обвалом подгорного хода, был связан с Нечистым — вообще мало кто сомневался. Кое-кто из сотников после обвала тоннеля за час до того, как войско собиралось в него войти, предлагал даже спалить селище Первач, чтобы землепашцам, хоть они и вольные, неповадно было привечать у себя всяких подозрительных типов, которые занимаются вредоносным колдовством. Но их тогда остудил Олф, заявив, что неизвестно, виноваты ли Фертин и Корень, а уж землепашцы тут вовсе ни при чем, а если кто хочет против людей воевать, а не против нечисти, тот хуже оборотня, и поступят с ним как с оборотнем. На том пока и порешили. Но тайна осталась тайной, и Элл Гордог предложил лорду по пути заглянуть в странное подземелье, надеясь хоть что-то узнать о странном исчезновении «вольного эллора» и его дружинника.