Народ Тарха
Шрифт:
Олех обернулся — кочевье темнело тонкой полоской на горизонте, почти сливаясь с почерневшим небом. А впереди уже виднелись отблески большого костра, к которому и скакал Колуч.
Возле костра их ожидали. Вассил, еще двое молодых степняков, да старик, которого Олех видел впервые. Старик поднял глаза на прибывших и Олех почувствовал дрожь пробежавшую по спине — в глазах старика отражались языки пламени и от того вид его был страшен. Старец был невысок, худосочен и настолько дряхл, что ему приходилось опираться на палку даже когда он сидел. Он сделал знак рукой и двое молодых степняков подхватив его под руки, подняли на ноги. Старик,
— Так значит это ты — сын Ярыша. Похож. И нравом, видно в Ярыша пошел, ежели брататься решили. Всегда своевольным был, только Айлук и мог его образумить.
Голос старика был слаб, Олеху пришлось даже голову наклонить, чтобы услышать слова к нему обращенные.
Вассил поторопил:
— Давайте приступать, темно уже.
Колуч и Вассил расстелили на траве циновку, на которую Вассил поставил кувшин. Олех посмотрел на содержимое кувшина и почувствовал тошноту, подступившую к горлу: как можно пить чью-то кровь? А Вассил уже принес откуда-то две пиалы и поставил их по разные стороны от кувшина. Старика подвели к циновке и помогли сесть. Пробормотав что-то слабым голосом над кувшином, старик с помощью одного из молодых степняков плеснул в пиалы содержимое кувшина. Колуч уселся рядом со стариком, возле одной из пиал и сделал рукой приглашающий жест Олеху, указывая на вторую пиалу.
Когда Олех уселся, сын вождя спросил:
— Знаешь ли ты, в чем смысл этого обряда? Смысл в том, что выпив из одного кувшина, мы даем клятву не таить в сердце злобу друг к другу. Если же один из нас нарушит клятву и замыслит плохое против своего побратима, то духи проклянут его. И тот, кто нарушит клятву- умрет в страшных мучениях.
Олех невольно передернулся — стало не по себе и от слов Колуча и от предстоящего обряда. Да и сама обстановка была мрачноватой- посреди степи, возле костра, в темноте пить кровь животного. Было что-то во всем этом зловещее. Олех, отгоняя от себя неприятные мысли, нахмурился. Это все Ферюзе. Наговорила ему всякого, есть от чего впасть в сомнения.
Стоило Олеху выйти из шатра, Ферюзе со стоном отчаяния схватилась за голову. Что ей теперь делать? Никогда она не простит себе, если из-за неё Олех погибнет. И почему все вышло не так как должно было? Почему она тогда заснула в шатре Олеха? Ведь духи указали на его шатер, как на спасение! А вышло все… И тут Ферюзе вскрикнула от догадки: так может единственным спасением от посягательств Вассила и Колуча и была ночь, проведенная в шатре Олеха? Может, другого выхода и не было? И если так и есть, то получается, что она спаслась ценой жизни Олеха?
И без того мучавшее чувство вины затопило Ферюзе с головой. Хорошо же она отблагодарила Олеха. И тут словно кто-то шепнул девушке: будешь сидеть истуканом, так Олеха и впрямь погубят. И Ферюзе выскочила из шатра, обвела безумным взглядом кочевье. К кому бежать, кого просить о помощи? Айлука? Да послушает ли вождь её, не посчитает ли наветом на сына её обвинения?
Тут взгляд девушки заметил возвращающегося с дальнего пастбища сродника Олеха. Память тут же подсказало имя этого чужака, и Ферюзе побежала навстречу Рогдаю, который только успел спешиться.
Рогдай зачарованно смотрел на запыхавшуюся девушку, которая подбежав к нему, пыталась что-то сказать, но смысл слов не доходил до парня. Он с упоением и сладким томлением
смотрел в её синие глаза, прекрасней которых не было на свете.— Да ты слышишь меня?! — Рогдай даже вздрогнул от гневного окрика Ферюзе.
— А… что ты сказала? — Рогдай даже головой помотал, словно сбрасывая очарование красотой степнячки.
— Олеха погубить хотят! Надо ехать спасать его! Колуч отомстит ему из-за меня.
Рогдай переменился в лице. Вскочив снова в седло, срывающимся голосом спросил:
— Куда они поехали?
Ферюзе махнула рукой в сторону:
— Туда. Но я с тобой, ты можешь не найти!
Рогдай протянул руку и помог девушке взобраться на коня позади себя. Ферюзе даже и не подумала о том, что подумают в кочевье, когда увидят её с чужаком, с бесстыже оголенными ногами. Она обхватила Рогдая за пояс и парень пришпорил коня.
Чувства переполняли Рогдая. Он и представить не мог, что с Олехом может случиться что-то плохое. Брат всегда казался ему неуязвимым. Даже подумать о том, что он уже и не увидит брата живым, было страшно. А тут еще ручки Ферюзе, крепко обхватившие его, и её дыхание щекочет ухо. Рогдай почувствовал себя негодяем — его брату угрожает смерть, а он думает о прекрасной Ферюзе, которая вообще-то жена Олеха!
Глава 9
Слова клятвы были произнесены и осталось только выпить содержимое пиалы, чтобы завершить обряд. Олех с отвращением посмотрел на густую жидкость и поморщился. Колуч, заметив гримасу племянника, усмехнулся.
Но неожиданное появление Рогдая и Ферюзе нарушило все планы. Олех только бросил удивленный взгляд на явившихся, а девушка, соскочив наземь, бросилась к мужу, вырывая из его рук пиалу.
— Не пей, Олех!
Колуч с исказившимся лицом поднялся на ноги и едва сдерживая злость, процедил:
— Как посмела ты, женщина, явиться сюда? Твое место в шатре!
Олех на пару мгновений растерялся, но быстро обрел дар речи:
— Колуч, я сам разберусь со своей женой. Ферюзе?
Серые глаза Олеха смотрели удивленно и раздраженно одновременно. Но Ферюзе не отвела взгляда. Продолжая держать в руках пиалу, девушка упрямо повторила:
— Не пей, Олех. В ней яд…
Все собравшиеся возле костра переглянулись. А старик, охнул от неожиданности, но строго проговорил:
— Ферюзе, что ты говоришь? Я сам разливал кровь из одного кувшина! Ты что, обвиняешь меня?
Ферюзе отставила в сторону пиалу и склонилась в поклоне:
— Не вас, почтенный Нарек. Но духи, с которыми я говорила, сказали что Олеха хотят отравить…
Молодые степняки ухмыльнулись, даже Вассил, знавший о даре девушки, тихо хохотнул. Но старый Нарек серьезно отнесся к словам девушки:
— Ферюзе, кровь из одного кувшина! Если бы отравился Олех, то и Колуч с ним вместе! Не выдумывай и не лезь в мужские дела!
Ферюзе обвела взглядом мужчин. Она не собиралась сдаваться:
— Тогда пусть Колуч выпьет из пиалы Олеха! Если все по-честному, то бояться нечего. Так ведь, Колуч? — девушка вздернула подбородок и дерзко посмотрела на сына вождя. Колуч побелел от гнева. Его ноздри раздувались, казалось, еще немного и глаза мужчины начнут метать молнии:
— Будь ты моей женой, то давно бы уже валялась в шатре, исполосованная плеткой!
Олех понял, что дело принимает дурной оборот и заслонил собой девушку:
— Колуч, не забывайся. Мы с тобой побрататься хотели, а не разругаться.