Чтение онлайн

Больше молний. Больше раскатов грома. Больше дождя. Больше кашля. Теперь он не мог видеть Киесун, потерявшийся в темноте, дождь, наконец, потушил последние пожары. Но этого было слишком мало, слишком поздно. Теперь город превратился в руины, в могилу.

Дрен на несколько дюймов вытащил из ножен украденный скимитар, обнажив лезвие настолько, чтобы можно было порезать большой палец. Небольшая царапина, но ее вполне достаточно. Он потер большим пальцем остальные пальцы. Он собирался сделать последнюю вещь в жизни, и не мог допустить ошибку.

Он глубоко вздохнул,

пытаясь успокоиться. Дрен не был напуган, но его все равно трясло. Он попытался идти, но ноги не хотели делать первый шаг. Он снова закрыл глаза. Позволил дождю унести его обратно на крышу, к родителям, туда, где жизнь была хороша. Он почувствовал, как на него снизошло спокойствие. Может быть, Боги существуют. Может быть, есть загробная жизнь. Может быть, он увидит их там. Может быть, Квист тоже там. Тогда он сможет извиниться перед Фалсой, перед Лией, перед всеми остальными.

Может быть.

Кто-то что-то крикнул, и Дрен открыл глаза. Здоровенный ублюдок в красных доспехах топал к нему, дождь отлетал от него во все стороны. Три нашивки на груди, так что, возможно, офицер или что-то в этом роде. Дрен на всякий случай выпрямился, его левая рука скользнула за спину и схватилась за рукоять ножа.

Эгрил разразился тирадой, пока приближался. Все свиньи захрюкали и заохали. Дрену хотелось рассмеяться. Он не мог сказать, было ли это издевательством над ним или приглашением выпить пива. Эгрил остановился в двух футах от него, продолжая кричать так, что его было слышно даже сквозь гребаный шторм. Дрен не двигался, просто ждал. Терпеливый.

Затем ублюдок перестал нести свою чушь и уставился на Дрена под дождем, громом и молниями. Они оба знали, что ни один здравомыслящий человек не должен так себя вести. И тут Дрен ничего не смог с собой поделать. Он начал смеяться.

Эгрилу это не понравилось. Он подошел на шаг ближе, снова разглагольствуя.

— Заткнись на хрен, — сказал Дрен. Ублюдок так и сделал.

Удивительно, что могут сделать несколько слов на джиане в правильном месте. Или в неправильном.

Дрен ударил его ножом, прежде чем эгрил успел среагировать. Прямо в горло, чтобы не было возможности позвать на помощь. Вот так просто. Он позволил ублюдку упасть, не заботясь о том, увидит ли кто-нибудь тело, оставив свой нож, и, пошатываясь, направился к командирской палатке, все еще посмеиваясь.

Позади него Дайджаку все еще стояли, сбившись в кучку, и жевали кусочки джиан. Не обращая внимания ни на что вокруг. Довольные своим ужином. Они не заметили Дрена.

Он полез здоровой рукой в сумку, достал шар и бросил его в свою окровавленную руку. Дрен не посмотрел, отреагировал ли шар, не замедлил своего приближения. Он старался вести себя как можно естественнее — прогулка в парке, не больше и не меньше, — а затем швырнул шар в сторону сложенных ящиков.

Он побежал. Так быстро, как только позволяли ноги, хлюпая по лужам, захлебываясь собственными внутренностями, он направлялся прямо к командирской палатке.

Недостаточно быстро. Взрыв сбил его с ног и отбросил вперед еще на десять ярдов. Несмотря на то, что он ожидал

этого, сила взрыва ударила по его телу и выбила воздух из легких. Он ударился о землю, и пламя со свистом пронеслось мимо, поджигая все, к чему прикасалось. Даже его.

Секунду он лежал в луже, наблюдая, как огонь борется с дождем, не уверенный в победе, переводя дыхание. Где-то зазвенел колокол. Другие кричали. Двери командирской палатки открылись, появился Избранный и уставился на то, что осталось от Дайджаку.

— Вставай, Дрен, — прошипел он сам себе. — Вставай. На. Хуй.

Он заставил себя подняться на колени, затем поднялся на ноги. Ничего, что он был медлительным. Все остальные вокруг него были такими же хреновыми. Из носа у него текла кровь, во рту он тоже чувствовал привкус меди. Он кашлянул дюжину раз и был рад, что это скоро закончится. Очень быстро выкашливать свой желудок стало чертовски скучно.

Он снял шлем, ему нужно было как можно больше воздуха. Скрывать лицо теперь не имело значения.

Избранный кричал, отдавая приказы людям, но не смотрел на Дрена. Пока тот не подошел достаточно близко, чтобы выхватить скимитар и полоснуть им по животу Избранного. Острое лезвие хорошо выполнило свою работу.

Затем Дрен оказался в палатке и, слава Богам, увидел Тонин, закованного в цепи и выглядевшего несчастным. Увидел Череп с большой медвежьей шкурой, накинутой на плечи. Увидел, как другая Избранная встает со своего места. Увидел полдюжины эгрилов в красных демонических масках.

Он одарил их всех своей лучшей окровавленной улыбкой и сунул кровавую руку в сумку на бедре. Его окровавленные пальцы коснулись каждого шара, окрашивая их в алый цвет.

Здоровенный засранец в меховом плаще прорычал в адрес Дрена какую-то тарабарщину. Вероятно, хотел знать, кто он такой и что здесь делает. В любом случае, у Дрена был ответ.

Дрен вытащил шар из сумки и показал им, чтобы все знали, что это конец. Шар засветился в его руке, когда жидкость внутри ожила, питаясь его кровью.

— Привет. Меня зовут Дрен, и я здесь для того, чтобы вас всех трахнуть.

87

Матеон

Киесун

Матеон сидел под навесом, холодный и мокрый, с миской чуть теплого супа в руках. Тринон сидел рядом с ним в отвратительном настроении. Дождь барабанил по парусиновой крыше, угрожая обрушить все это им на головы, и, судя по бушующей в небе буре, передышки не будет еще несколько часов.

— В этой долбаной части страны вообще не должно быть дождей, — сказал Тринон. — Это, пожалуй, единственное, что в ней есть хорошего. Но это? Иногда мне кажется, что Кейдж, блядь, на самом деле нас ненавидит.

Матеон поморщился от богохульства, но не стал спорить с Триноном. Какой в этом смысл? Он наблюдал, как легионер из Первого направился к командирской палатке. По крайней мере, Матеон не был снаружи, под ливнем, как тот солдат.

Тринон ударил его по руке:

— Я с тобой разговариваю.