Надежда Дурака
Шрифт:
С моря хлестал холодный ветер, а на горизонте собирались темные тучи. Было бы чертовски типично, если бы шторм принес столь необходимый дождь сейчас, когда для Киесуна было уже слишком поздно. Не осталось водных башен, чтобы собирать воду, повсюду были только пожары, которые нужно было тушить.
Ро заворчал, когда от ветра их всех пробрал холод, поэтому Яс обняла его крепче:
— Осталось недолго, Ро. Будь храбрым ради мамы.
Он открыл рот и посмотрел на нее большими влажными глазами.
— Я знаю. Мы скоро поедим. Я обещаю.
Ро шмыгнул носом и уткнулся головой ей в плечо.
Добравшись
— Далеко еще? — спросила она одного из ханранов, молодого парня лет шестнадцати, лицо которого уже осунулось от увиденных ужасов.
— Еще миля или около того, — ответил он.
Ханраны привели их к узкому проходу между горами, едва шире ее плеч. Мужчины и женщины, вооруженные до зубов, сидели на скалах вокруг них, охраняя вход. Они прибыли. Слава Богам.
Перебираться через проход, неся Ро, было еще труднее, но, по крайней мере, не было ветра, о котором стоило беспокоиться. Тропинка шла все дальше и дальше, пока небо не превратилось в узкую полоску высоко-высоко над ними. Затем проход стал еще теснее, и ей пришлось заставить Ро идти самостоятельно. Он начал плакать, не желая продолжать, боясь камней с обеих сторон. Яс не винила его. Она чувствовала то же самое. Она никогда раньше не страдала от клаустрофобии, но сейчас была уверена, что ее испытывает.
Но она, конечно, знала, что тесное пространство, в которое они направлялись, — благословение для защиты. Черепа могли атаковать только по одному человеку за раз, и несколько хороших лучников могли бы об этом позаботиться.
Затем мир открылся, и Яс обнаружила, что вывалилась в огромную пещеру. Она должна была быть не менее тысячи футов в поперечнике и около пятисот футов в высоту. В центре протекал ручей с пресной водой, а отверстия в склоне горы пропускали достаточно света и воздуха, защищая от суровых зимних холодов. Беженцы из Киесуна собрались по обе стороны ручья и сгрудились вокруг многочисленных костров.
Ханраны раздали одеяла и буханки хлеба. С ними была девушка, она вглядывалась в каждое появляющееся лицо, на ее лице было видно разочарование. Яс ее узнала:
— Эндж?
Девушка внимательно посмотрела на нее:
— Яс? Ты видела Дрена?
Яс покачала головой:
— Его не было с нами.
— Черт. Черт. Черт. — Эндж ударила себя кулаком по голове.
— Что случилось?
— Он бросил меня и направился в Киесун. Я думала, он успокоится и вернется, но его нигде не видно.
Яс сжала руку Эндж:
— Дрен может сам о себе позаботиться. Он найдет нас. Не волнуйся.
— Ты не понимаешь. Он болен и умирает.
Она этого не ожидала:
— Дрен? Я видела его только прошлой ночью. У него был кашель...
— Нет. Это больше, чем просто кашель.
— Черт. Мне очень жаль. — Они уставились
друг на друга, не зная, что сказать. В конце концов Яс сжала руку Эндж и направилась вниз по склону к ручью. Что еще она могла сделать? В тот момент в этой жизни можно было гарантировать только одно — смерть.Она держала Ро за руку, и за ней последовали другие дети. Она поймала себя на том, что смотрит на лица, подобные Эндж, надеясь, что там будет Ма, надеясь, что она услышит ее неодобрительный голос. Но нет, и в животе Яс появилось неприятное чувство, подсказывающее ей, что Ма тоже мертва.
Затем она заметила косые взгляды, которые на нее бросали, и услышала шепот, раздавшийся вслед за ней. Люди смотрели на нее не так, как она ожидала. Не со страхом как таковым, но определенно с уважением.
— Мисс Яс? — сказал мужчина, поднимаясь со своего места у костра. Это был Даксам, мужчина, который отказался делиться едой, потому что испугался Плачущих Людей.
— Да?
— Не хотели бы вы и ваши дети посидеть у этого костра? — спросил он. — Вы, должно быть, устали, и у нас есть запасные одеяла, если они вам нужны.
Люди, которые уже были там, быстро встали и освободили место, прежде чем Яс смогла ответить, а она слишком устала, чтобы их остановить. Она села и притянула Ро к себе. Другие дети присоединились к ней, хватая одеяла.
— Спасибо, — сказал Яс, как только все расселись. — Давненько нам не удавалось вот так посидеть и отдохнуть.
— Очень приятно. Очень приятно, — сказал Даксам, затем кивнул кому-то в стороне.
Рука Яс потянулась прямо к ножу, но это была всего лишь пожилая дама, протягивающая корзинку с едой:
— Мы принесли кое-что для вас и малышей. Кое-какую еду.
— Спасибо, — еще раз сказала Яс. — Я очень благодарна.
Пожилая дама поставила корзину перед Яс, затем поклонилась и попятилась, не сказав больше ни слова. В ней была еще одна буханка, а также два яблока, немного вяленого мяса и маленький кувшин вина. Это было слишком много. Яс огляделась, увидела, что больше ни у кого во рту ничего не было, но потом заметила, что все избегают ее взгляда.
— Здесь слишком много, — сказала она Даксаму.
— Нет, нет, — ответил он. — Все очень благодарны за то, что вы сделали. Вы помогли многим людям, поэтому каждый просто отдал то, что мог.
Яс хотела возразить, но она увидела, как дети смотрят на еду. В конце концов, им нужно поесть, и разве Рааб кормил их чем-нибудь хотя бы наполовину приличным? Вряд ли. Они заслужили кусочек яблока:
— Что ж, поблагодарите всех от меня.
— В этом нет необходимости, мисс Яс. Совсем нет необходимости. Нам это доставляет удовольствие.
Яс дала первый кусочек яблока Ро, а затем раздала дольки остальным детям. Она не могла вспомнить, когда в последний раз ела фрукты. Яблоко было таким невероятно сладким, что она чуть не расплакалась. Затем она передала по кругу одну из буханок, предупредив детей, чтобы они не торопились — иначе они могли заболеть.
Она сидела и наблюдала за ними, впервые за долгое время чувствуя тепло и безопасность. Она зевнула.
— Мисс Яс? — Это снова был Даксам. — Если вы хотите поспать, мы за вами присмотрим. Проследим, чтобы ничего не случилось.