Начало тьмы
Шрифт:
— Не надо… Врач здесь не поможет. Достало-таки…
Пауль поморгал в недоумении:
— Гхм… Вы… В порядке?
«Конечно, нет» — подумал Ило, но вслух сказал совсем другое:
— Я в полном порядке… А вот вы — вы что чувствовали сейчас?
— Как — что? Я рассказывал вам… — тут Эркин замолк, словно прислушиваясь к себе. Сказал медленно:
— Мне еще никогда не было так хорошо…
Не договорив, живо обернулся к Ило:
— Я как будто был пьян — ваш обморок… Я пришел в себя после него!
Отари кивнул, сказал устало:
— Все правильно. Контакт начался…
— Контакт?
— ПУВ —
Он ничего еще не сказал в доказательство, но почувствовал — Пауль уже верит ему. Необходимо было воспользоваться его смятением — и Ило поспешил изложить все обстоятельства памятного последнего эксперимента на «Золотой».
— …Энергозащита была задействована только на четверть мощности, — продолжал он после этого, — но не отключалась ни на миг! А я все-таки управлял всей массой реакции — и думал, что делаю это напрямую…
— Как же это могло произойти? — спросил Эркин, пропустив мимо ушей последнюю оговорку.
— Энергозащита. Она ослабляла психоизлучение мозга примерно в миллион раз… Я только недавно понял, что это означает.
— Вообще-то это ведет к уменьшению хроносдвига…
— А у меня все наоборот — темп восприятия обгонял обычный только в два-три раза.
Эркин пожал плечами:
— Тогда я ничего не понимаю — по-вашему, формула зависимости неверна? Это невозможно.
— Я тоже решил, что эту уж чересчур. И сделал единственный возможный вывод.
— Какой?
— Контакта не было.
Эркин покачал головой:
— Вы противоречите сами себе.
— Совсем нет! Контакта действительно не было — прямого. ПУВ управлялось не мной… ну, не совсем мной.
— Психоматрица? — догадался Эркин.
— Вот именно, — подтвердил Отари. — Это объясняет и кое-какие странности поведения ПУВ. Тогда я не придал им значения…
— Что именно?
— Оно опережало мои команды. А часто даже и решения… Конечно, я как-то влиял на происходящее — но при включенной защите о прямом контакте и речи быть не может.
Они помолчали, словно заранее условившись о пятнадцатисекундном тайм-ауте. Эркин должен был усвоить новые для себя факты, чтобы последовать дальше. Пятнадцати секунд ему вполне хватило:
— С этим все ясно, — заключил он, — но непонятным остается главное — откуда взялась психоматрица?
Отари чуть качнул головой — все правильно. И ответил вопросом на вопрос:
— Сколько времени обычно требуется для вступления в прямой контакт?
— Н-ну… несколько секунд. Иногда и того меньше.
— Я ждал не меньше трех минут.
— Вы хотите сказать…
— Да, именно — все это время я был в состоянии одной миллионной контакта. Защита его не прерывает — лишь ослабляет.
— Значит, все это время ушло на создание психоматрицы…
— Которая в миллион раз хуже обычной, — мрачно заключил его мысль Отари.
— Почему?
— Защита ослабляет силу психоизлучения. Но количество информации, которое оно несет, остается прежним… Делайте выводы.
Пауль Эркин смотрел понимающе:
— Она все это время накапливало информацию… Хм — если учесть протяженность во времени, то ее связи должны быть на два-три порядка сложнее… Черт возьми — можно сказать, что она жила!
Он
с шумом перевел дух, сказал сам себе: «Да-а…», еще раз взглянул на Отари:— То, что с вами сейчас произошло… Что это было?
Отари только вздохнул, ощутив какую-то мимолетную тоску от достигнутой, но нерадостной цели:
— Частота обмена межу мозгом и матрицей ПУВ измеряется в герцах?
— Да, конечно, — еще не понял Эркин, — обычно в килогерцах…
— Так вот, частоту обмена при таком контакте лучше мерить в мегагерцах.
— Ну и что?
— При обычном, даже десятисекундном контакте — почти ничего. Но представьте — после каждого отражения информационная матрица накладывается на мозг. При такой частоте это происходит миллионы раз в секунду — и получается, что картинка матрицы накладывается на почти такую же картинку в мозгу. Что будет?
Программист уже понял — и глядел слегка испуганно:
— Резонанс?
— Да. Усиление какого-то чувства, которое человек испытывает в данный момент. А потом это усиленное чувство вновь передается ПУВ. И вызывает усиленное отражение… Эркин, вы когда-нибудь играли в «сувви»?
Системщик уже не слушал — он говорил вслух то, что осознал:
— Лавина обратных связей… Это будет усиливаться… в геометрической прогрессии!
— И притом сколько угодно долго, — поддакнул Ило, — контакт непрерывен… А-а! Я понял, — вдруг воскликнул он, — обмороки, скорее всего, как раз и прерывают контакт — на время… — он вздохнул, отходя от мгновенной эйфории. — Наше счастье…
И у него вновь возникло чувство, что он что-то все-таки упускает… упускает… Что-то неуловимое, что заставило бы его смотреть на ПУВ совсем по иному. Но в данном положении от одной лишней догадки легче не станет — и он вернулся к реальности. Пауль Эркин уже вполне успокоился и принял свой обычный чуть снисходительный вид:
— Такая информация в корне меняет дело. Эмоциональные перегрузки в конце концов приведут всех в полную невменяемость… Вы думали о средствах защиты?
— Да… Но не придумал ничего нового. У меня такое чувство, что медики догадывались об этом эмоциональном резонансе, используя меоин. Он подавляет как раз чувства — ведь любая сильная эмоция приводит в конце концов к тому, что вы видели…
— На меня ведь это не так подействовало?
— Дайте срок… Там (он кивнул в сторону борта) все только начинается. А чем кончится…
Мрачно качнул головой — он знал, чем кончится. ПУВ не сокрушит защиту… Но этого и не потребуется.
— Так, — спокойно сказал Пауль, — придется заняться этим вопросом. Сидите здесь! — он поднялся и быстрым шагом вышел в зал. Сейчас он вновь был самим собой — тем Паулем Эркиным, которого Отари так хорошо запомнил. Надолго ли его хватит? Отари чувствовал себя усталым и голодным — найдя позади себя окошечко доставки, он заказал пару синтетических бутербродов с икрой, подумал — и добавил еще один. За все платит Федерация… Лениво дожевывая последний бутерброд, выпил витаминного бульона и бросил чашку в утилизатор. Неплохо. Сразу же потянуло в дрему — равномерный шум действовал усыпляюще. Редкий миг, когда он мог спокойно сидеть, ни о чем не думая, переложив всю тяжесть решений на чужие плечи… Пауль — умная голова, он не оставит предупреждение без внимания. И, убаюканный надеждами, Отари не сразу понял, что произошло…