Чтение онлайн

— Знал бы ты, братец, какие страшные исключения бывают из этого правила. Ложись спать.

14. Навстречу проклятью.

Кастор поднялся еще на рассвете. На заднем дворе, вынеся ушат с холодной водой принялся тщательно омываться, читая про себя утреннее правило и наблюдая, как светлеет небо. Утро выдалось достаточно холодным, и налетавший ветерок обжигал влажную кожу морозцем, пробуждая и наполняя бодростью. Вообще же день обещал быть ясным. Понедельник, третье августа 1351 года.

Вскоре в отделение инквизиции пришел священник с

дьяконом. Отец Рональд был человеком слегка за сорок лет, маленького роста, по-вестерски чернявым, с аккуратной бородкой и добрыми уставшими глазами. Дьякон, находившийся при нем, выглядел умственно отсталым, способным овладеть в этой жизни только нехитрыми обязанностями дьякона. Впрочем в них он, похоже, нареканий не вызывал, быстро и ловко приготовив часовню к службе.

На мессу кроме альденцев пришёл и Дюран с четырьмя сентинелами, которые так же должны были сопровождать инквизиторов на перевал. Перед тем как начать службу, отец Рональд дал всем желающим возможность поисповедоваться.

Сама месса прошла достаточно быстро и при этом очень светло и искренне. Отец Рональд молился на прекрасном латене, который всегда давался вестерцам легче, поскольку был отчасти близок их наречию. Дьякон в одиночку выводил песнопения своим чистейшим тенором, возвышая ум к Небу, наполняя сердце покоем и готовя его ко встрече со Христом. В какой-то момент Кастор ощутил, как в его душе рождается настоящая теплая благодарность Богу за то, что несмотря ни на что, Он его все еще любит, и все еще дает возможность спастись. И более того, наделяет его всеми силами, необходимыми для совершения этого подвига. Нет страха, нет слабости, нет сомнений.

Перед тем как идти ко Причастию, комиссар обернулся к своему секунданту. Аполлос, на лице которого читалась суровая решимость, неожиданно увидел в лице Барроумора нечто, чего ожидать было невозможно. Какое-то мудрое умиление, какое бывает в глазах стариков, глядящих на своих внуков. И непонятно было, чего в этом умилении больше, снисхождения или чувства вины.

— Прости меня, брат Аполлос.

— Пусть Господь смилуется над вами, брат Кастор. Простите и вы меня.

После службы к отделению неожиданно приехала декурия всадников. Это была настоящая альденская кавалерия во всей своей красе: красные бригантины, кольчуги, блестящие шлемы, длинные мечи и алые кадуцеи на белых щитах.

Отличные кони специальной армейской породы, не уступающие по своим качествам даже славянским боевым коням из Подолья. Бесстрашные, выносливые, с прекрасной, почти скульптурной мускулатурой, они при этом обладали необычным спокойствием, выгодно отличающим их от южных братьев.

Декурионом был коренастый вояка с гримскими висячими усами и типичной кавалерийской кривоногостью. Звали его Марком. Спешившись первым, он горячо приветствовал вышедших навстречу инквизиторов.

— Узнали мы, что вы тут затеваете! Командир шлёт вам пламенный привет и слова поддержки. Пресвятая Дева, как нам не хватало здесь Кастора Барроумора! Видишь, брат Альберт, не забыл про нас Господь! А то представляете, всё ноет, что оказался в аду уже при жизни. Каков план?

Кастор приятно удивился энтузиазму декуриона, посчитав его прибытие знаком Божиего благословения.

— Я буду вам признателен, если ваша декурия будет осуществлять поддержку в нашей миссии. Мы собираемся отправиться на перевал, там я проведу тест на обрупцию и, если демоны отреагируют, первичное очищение.

А реакция демонов может быть самой разной, в худшем случае это будет инкарнация.

— Ваше Преподобие, вы простите меня конечно… — усмехнулся весело Марк.

— В общем, может появиться здоровенный чёрт, размером с дом, который постарается нас убить, а потом убить как можно больше других людей.

— Ну это просто праздник какой-то. — несколько взбудораженно хохотнул Марк. — Ребят, вы слышали? Сегодня будем охотиться на бегемота. Я бабе своей в письме напишу, не поверит.

Инспектор Дюран наблюдал за этим диалогом исподлобья, чувствуя, что вместе со своими сентинелами выглядит теперь не в лучшем свете. Но с другой стороны, в отличие от легионеров, инквизиция Эшкебора лучше понимала, с чем может столкнуться.

— Может быть, имеет смысл задействовать всадников здесь, что бы защитить горожан, если понадобится? — мрачно предложил Альберт.

— Решайте сами, конечно, — все еще весело ответил Марк. — Но на мой взгляд, лучше захреначить вашего бегемота прямо там, чем позволить ему вас сожрать, а потом дойти до города.

— Совершенно верно, ваше благородие. — поддержал декуриона Кастор. — Отправляемся все вместе. А брат Альберт может быть свободен, как только проведёт нас к перевалу. С ним я решу вопрос позже.

— В таком случае… нам нет смысла разделяться. — покачал головой Дюран. — Я пойду на перевал с вами.

— Это верное и мужественное решение. Собираемся!

Перед отправлением комиссар достал из своего багажа аккуратно свернутую кольчугу, которая использовалась инквизиторами в исключительных случаях. В основном служители меча и факела работали и сражались налегке, ограничиваясь своими кожаными камзолами, и лишь изредка в виду предстоящего тяжелого боя облачались в настоящий доспех.

Кольчуга Барроумора отличалась исключительным качеством, с двойным плетением колец, и была посеребрена. Последнее было произведено специально для столкновения с демонами, которые, как известно, раздражались и теряли концентрацию вблизи серебра. Разумеется, это не могло спасти от их прямого физического воздействия, но существенно ослабляло противника.

Сам Кастор ни разу не использовал эту кольчугу, с тех самых пор как получил её в качестве награды за мистерионскую экспедицию. Не собирался он надевать её и сейчас: после недолгих пререканий, Барроумор заставил облачиться в доспех своего секунданта. Аполлосу кольчуга показалась тесноватой, но по росту и длине рукавов пришлась почти в пору.

Облачился в свою простую кольчугу и инспектор Дюран, поверх неё надев обычную сентинельскую котту. Гораздо интереснее было оружие, которое он взял с собой — прекраснейший мощный арбалет с двойнным окованным луком и блочным взводом. К нему же прилагался тубус с посеребренными болтами.

— Неплохое приспоспособление. — заметил Кастор. — Где же вы им разжились?

— Я был лучшим стрелком из своего выпуска в Эбендорфе. — объяснил Альберт с нескрываемой гордостью. — Подарок от кафедры.

— Хм… В мое время нам таких подарков не делали. Похоже, в Академии дела идут все лучше. — покачал головой Кастор.

— Это правда. — подтвердил Аполлос. — Первому фехтовальщику у нас подарили даггерландский меч с золочёной гардой.

— В моё время мы получали расписные грамоты с красивыми печатями, — вздохнул комиссар. — Хотя вы, по сравнению с нами, приходские сторожа.