На Закате
Шрифт:
— Как думаешь? — продолжил Кастор, демонстрируя ему руку девушки, — Какова периодичность надрезов?
— Эм… Неделя?
— Брат, Натан. Между надрезами по две недели, с чем это может быть связанно?
— Лунный цикл.
— Совершенно верно. Сейчас полнолуние, этот шрам вчерашний. Вот новолуние, а вот еще одно полнолуние. Реципиент пьет кровь перед фазой упадка и после пробуждения… Кстати мог бы и обойтись в новолуние, не критично. Десмод у нас жадный, и требовательный. Самый ранний надрез сорок пять суток назад, примерно, это начало января… Связь с реципиентом началась не раньше середины декабря. Что произошло в этот период?
— Умерла мать Лии!.
— Поздравляю, брат Натан,
В этот момент в дверь без всякого стука вошел Маркус, а за собой втащил шинкаря Устина, по виду весьма перепуганного. Увидев, как Комиссар связывает девушку, а интерн занимается углями, Устин явно не успокоился.
— Брат Рорик, — с досадой проговорил Кастор, — Давай попозже его. Видишь, будем тестировать нашу маленькую ведьму.
— Что вы с ней долго-то так возитесь… — нахмурился Маркус.
— Господь явно благоволит этой девушке, если не отдал её в твои руки. — усмехнулся Кастор, хотя это была не шутка. Рорик всегда действовал жестоко и грубо, следуя кратчайшим путем к закрытию дела. Пожалуй, у него Лия уже созналась бы в том, что сожрала Грейса лично, со всеми его вещами.
Скоро помещение наполнилось плывущими завитками сизого дыма, ароматами смолы. Кадильницу установили прямо перед Лией, которая продолжала сидеть на полу, поджав ноги, с руками привязанными к щиколоткам.
Интернт достал флакончик с маслом, что бы нанести крестное знамение девушке на лоб.
— Что за елей? — спросил комиссар, открывая походный томик Ритуалий на разделе экзорцизма.
— Ну как… Литийный, из Академии.
— Ладно, у меня в сумке, в торцевом кармане возьми колбу. Что бы уж точно…
Когда Лии на лбу начертили крест, она не отреагировала никак. И это означало либо что все не так плохо, либо что все очень серьезно. Если демон не реагировал сразу, то либо его не было вообще, либо он был достаточно силён, что бы до сих пор терпеть.
В задымленном полумраке зазвучал размеренный речитатив интерна, слова канона. Комиссар сидел на табурете рядом, внимательно наблюдая за реакцией Лии. Сначала девушка уронила голову на колени, и сидела так до пятой песни, потом откинула её назад, подняв лицо кверху. Глаза Лии были закрыты, дышала она тяжело, видно было что ей весьма нехорошо. Комиссар ждал.
На седьмой песне девушку вырвало тёмной желчью, и она, потеряв сознание, стала заваливаться на бок. Комиссар успел её подхватить, и уложить на пол. Так она и лежала неподвижно, дыхание её стало размеренным, и с последними словами канона ничего не изменилось. Повисла тишина, в которой продолжали безмолвно клубиться синеватые облака фимиама.
— Обсессии, соответствующей малефику, не наблюдается. — резюмировал Комиссар.
Вскоре девушка уже сидела у печи, укрытая походным байковым одеялом и смотрела на огонь. Кастор выдал ей свою вторую рубаху принесенную из Дормеза, а брат Натан был послан в шинок за парой бутылок вина, за чистой одеждой для девушки и, собственно за шинкарём Устином.
Хата основательно пропахла ладаном, но Лия чувствовала себя в ней вполне хорошо. Она уже не боялась, однако на контакт пока не шла, хотя было очевидно, что могла рассказать многое. Кастор мрачно смотрел на её изможденное, но молодое, должно быть красивое лицо, на отблески пламени, пляшущие по её тонкой как пергамент коже. Да, еще недавно она была гораздо здоровее и красивее, а учитывая, что она не от мира сего, и уже тем выделяется среди обычных сельских девок… В неё можно было влюбиться. Конечно, не Кастору, но кто-то другой, имеющий влияние в Сборри, вполне мог.
Дверь
скрипнула, и комиссар, ожидавший увидеть сейчас Натана или Рорика, оглянувшись, весьма удивился. Это был брат Аполлос.— Ты загнал лошадь?
— Этого не потребовалось, Ваше Преподобие. — запыхавшись произнёс интерн. В аббатстве мне дали коня не хуже, и вот я снова здесь. Тем более, оно не так уж далеко по хорошей дороге. — сказал со слегка сбитым дыханием интерн, приблизившись и оглядев девушку у огня.
— Ну так что ты узнал?
— Я легко нашел отца Савву, он приезжал сюда последнее время. В общем тут всё очень скверно… У них тут уже лет двадцать жила настоящая ведьма, и не то, что бы просто жила, а была в чести. Здесь каждая семья к ней обращалась в то или иное время, кормили её всей деревней, и очень боялись.
— И аббатство не дало знать инквизиции в Шелвике. — проговорил Кастор.
— Я не знаю…
— Я знаю. И аббатство, и, возможно, шелвикский отдел соблюдали некую договоренность. В этом селении такую договоренность мог заключить только один человек… ОТлично. Сейчас допросим шинкаря, а потом возьмёмся за голову. Смешной каламбур, правда? Ладно, ты молодец, давай садись к огню, но будь осторожен, не слишком близко.
— Этот каламбур тоже не плох — улыбнулся интерн.
— Да, что-то на меня нашло. Хорошее настроение, люблю когда всё так распутывается. Даст Бог, и ты полюбишь.
Через минуту в хату, уже называемую инквизиторской, зашло сразу трое. Маркус, Натан, ну и опять же перепуганный шинкарь Устин. Последнего тут же усадили на табурет в центре, интерны принялись выливать вино в котелок, что бы поставить на огонь, а комиссар не откладывая, приступил к добросу.
— Сударь Устин Каш… Я прав?
— Да, Ваше Преподобие, так. — робко поджав ручонки к жирному тулову закивал крысячьей головой Устин. Грязные засаленные волосы, рябое лицо — смотреть на это все было крайне противно, несмотря на вполне приличную одёжку.
— Вам известно, чьей рукой было написано это обращение госпожи Марты Сирко в шелвикский отдел инквизиции? — Кастор приблизил к лицу Устина бумажку, испещренную почерком, который тот отлично знал.
— Да… — скривился Шинкарь, — Рукой моей… Но это она диктовала, я не причём.
— Ваше положение, дорогой мой друг, очень тяжелое. Потому как следствие пришло к следующим выводам. Сирота Лия не является на самом деле ведьмой, и никаких доказательств этого никем представлено не было. Поэтому данное обращение уже само по себе ложно, а значит преступно. Далее… Детектив Грейс, прибывший для проведения следствия по этому ложному обращению, исчезает. Скорее всего, он мёртв, в этом я почти не сомневаюсь. Мы еще не вполне установили вашу мотивацию, но понимаете, есть такая удобная формулировка "по наущению дьявола". С такой формулировкой, мы сожжем на вашем грязном майдане и Марту Сирко, и вас, дорогой мой сударь Устин Каш! — Кастор зло ощерился, обнажая верхний ряд зубов. Самое страшное лицо, которое можно было увидеть в этой части света.
— Да вы что… — затрясся шинкарь. Я не знаю, что они там хотели, эти Сирко. Моё дело какое… Написать. Я не знаю ничего.
— Ложь совершенно вам не поможет. — покачал головой комиссар. — Брат Рорик, доставай инструменты.
Маркус оживился, потер руки, и отправился доставать походный набор для дознания.
— Я скажу всё, что знаю, ваше святейшество! Ради Бога Иисуса Христа, и Пречистой Его Матери! — заверещал Устин.
— Я весь внимание, сударь мой Каш.
— Марта просто приревновала мужа к этой шлюшке. — указал шинкарь на Лию. — Они с августа еще вечеряли. Он у Анки-то почитай через день бывал, подарки делал. Ну Марта и не стерпела, пришла ко мне писать жалобу. Вот дура же, и я дурак, что ввязался.