На границе кольца
Шрифт:
– Всего лишь интересное? Мне понадобилось несколько раз родиться в человеческом теле и пройти весь путь до конца, чтобы разглядеть смысл таких вещей. Ты про это забыл, когда решил, что ты выше! Я, бессмертный, могу понять людей, если очень захочу, но ты и тебе подобные не в состоянии выйти за пределы своей ограниченной жизни…
– Мы не только люди и мы не только жили.
– Нашёл чем хвастаться! Вы познали небытие, научились делить на ноль, но всё равно не способны перестать быть людьми. Даже наоборот. Хочешь, докажу? Вы собираетесь воевать с Большим Домом. Мстить кому-то. Что-то доказывать. Были бы вы подлинными бессмертными,
* * * 01:48 * * *
Прозвище «Ныряльщица» Уи получила задолго до того, как переделала тело под свой главный талант и начала претендовать на имя «Хватальщица» и «Глотальщица». Последнее достижение наделило её титулом «Хозяйка Гьершазы», но радости от такой победы – ноль. Уи равнодушно взирала на свои владения. А чему радоваться? Свалка, как она есть: всё, что можно съесть, съели, остальное покрывалось плесенью и постепенно растаскивалось по окрестностям. Куски, осколки, ошмётки, обрывки и огрызки всех цветов радуги покрывали Гьрешазу, словно уродливое лоскутное одеяло. Она больше не была серой, но оставалась омерзительно грязной.
Как Уи ни старалась, она не смогла прекратить слепое всасывание мусора с Земли и других периферийных миров. Гьершаза изменилась – здесь больше не было ни покоя, ни тишины. Посвистывал ветер, заплутавший в лабиринте ржавых труб, шуршали бумажки и пластиковые пакеты. У подножья холма, где возлежала Ныряльщица, стайка хмерлиней дралась с визгливыми детёнышами тинников. Шуму от них было, как от ярмарки.
«Раньше было лучше», – думала Уи.
Она скучала по безысходным мертвенным просторам.
«Зачем Лоцману понадобилось всё менять?»
Спешить было некуда – сторожи себе Границу, лови нарушителей! Просто и скучно. Уи знала, что её время придёт, когда Норон и Траквештрерия соберут армию и двинутся на Большой Дом. Вот тогда-то придётся попотеть, пробивая норы для соратников и разрушая вражеские порталы!.. Но это будет не скоро. Пока что она убивала время, играя в догонялки с ученицей Лоцмана и её глупым защитником.
Не беда, что Тийда Лан Хоколос застрял в пушчремце! Так даже веселее. Лишнее доказательство того, насколько опасен и ненадёжен «метод носителей», который применяли Отвратни.
Сама Уи изменила тело, едва представилась возможность, а потом столетиями пряталась в Слоях, закусывая Охотниками из Большого Дома. Никто не мог её поймать! Она не завидовала товарищам, которые могли жить среди людей. А чему тут завидовать? Малейшая ошибка – и ты растворяешься, теряешь контроль, забываешь себя.
«Лучше умереть, чем вселиться в человека!» – подумала Уи.
Тийду она не жалела – слишком уж высокомерный!
«Вот пусть теперь побегает!»
Конечно, если бы была возможность, она бы спросила совета у Норона. Но тогда придётся покинуть Гьершазу, а значит, оставить Границу без присмотра. Поэтому Уи решила подождать. Вдруг Тийда сумеет взять верх? Или ученица Лоцмана устанет и совершит ошибку…
Писк, визг и рычание усилились: драка малышни, которую заметила Уи, переросла в серьёзную схватку. Число участников увеличилось и продолжало
нарастать. Из ближайших луж вылезли взрослые тинники – очевидно, на подмогу детёнышам. Среди них попадались экземпляры до пяти метров в длину. Взъерошив жёсткую шерсть, зубастые черви отбивались от наседающих шершавней, которые приползли на шум драки. Издалека это походило на борьбу макарон с вермишелью.Ослабевшие и раненые твари пытались отползти подальше. На краю поля битвы их встречали вездесущие гидры. Даже жадуны присоединились к общему веселью, что было редкостью: они редко выбирались на поверхность.
Объедки пиршественного стола доставались хмерлиням, которые затеяли всё кутерьму.
Подножье и склоны холма, где отдыхала Уи, кишели дерущимися чудовищами. Шум стоял невообразимый: рёв, шипение, треск разрываемых панцирей и шкур, вопли и вой.
Поначалу Уи старалась не обращать внимания на происходящее, но вскоре осознала, что надо выбирать другое место для «трона». Сражение уже достигло вершины, и пара хмерлиней штурмовала нижнюю губу пасть-пиявки, спасаясь от клубка обезумевших шершавней.
«Надо заняться девчонкой Лоцмана», – решила Ныряльщица. Осталось придумать, как отогнать или отвлечь Тийду. Он был единственным, кого она всерьёз опасалась. Пасть-пиявка начала прощупывать пространство Гьершазы в поисках Ясиня – носителя было найти проще всего, а рядом с ним должна быть и добыча.
Долго искать не пришлось: они были рядом. Вскарабкались на скользкие склоны холма – и встали перед мордой Уи. В тот же миг, как по команде чудовища перестали грызться друг с другом – и все разом набросились на пасть-пиявку. Арсенал у них был великолепный, проверенный тысячелетиями ожидания. Уи ещё не родилась, а они уже умели убивать.
У жадунов кроме едкой кислоты имелась острая чешуя и восемь лап с когтями. Шершавни прыскали ядом, выделяющимся из короны щупалец на голове, а их полутораметровый язык моментально переваривал и всасывал всё, к чему прикасался. Тинники умели выделять едкую слизь: из зубов, шипа на хвосте и из шерсти.
К сражению присоединился даже Старый Ням. В нём трудно было узнать неторопливое бородавчатое создание, которое однажды пыталось проглотить Обходчика и тем самым спасло его от Крыбыса. Пробужденный от спячки, древний падальщик вспомнил прежние привычки – и теперь яростно вгрызался в тело Уи.
Застигнутая врасплох, она не успела построить портал. Попросту не ожидала, что её начнут есть с такой скоростью! Что поделать, в Гьершазе свои традиции поведения за столом: никаких ритуалов – только действие!
Не прошло и минуты, как иссиня-чёрная шкура пасть-пиявки исчезла под извивающимися телами хищников. Ещё через минуту они добрались до внутренних органов. И это был конец. Никакая регенерация не спасёт, когда в мозгу резвятся неутомимые хмерлини, ошалевшие от обилия вкусной и свежей еды!
Смертельно раненая Уи была вынуждена покинуть своё бедное, наполовину переваренное тело. Столетиями оно служило верой и правдой, поэтому Уи чувствовала себя предательницей, расставаясь с ним…
Новое тело было наготове – маленькое, кривоватое, вылепленное из пластилина, но более притягательное, чем тушки тинников или жадунов. Ей страшно захотелось вселиться туда… Каким-то чудом Ныряльщица осознала, что происходит, вырвалась из ловушки – и сбежала на Землю.
Раздосадованная Гийола швырнула фигурку в грязь.